Чтение онлайн

– Дерьма кошачьего не стоит этот приказ, - хлопнул рукой по столу дядька.
– Да я его и так нарушил, коль сижу и лясы тут с тобой точу, а не схватил за шиворот да и не поволок сразу в нашу штаб-квартиру. А что? Думаешь не смог бы?

– Ты бы? Смог!

– То-то!
– Самодовольно всколыхнул усы дядька.
– Товарищество... Это мне не приказы бумажных бюрократов, которые я должен исполнять по щелчку. Люди которых я знаю - вот мое товарищество. Твоего деда Глеба я знал, мы с ним хлебнули. И тебе еще мальцу беспорточному я сопли прибирал. Мы узнаем, что случилось десять лет назад, и что происходит сейчас. Я тебе помогу. Сразу решил помочь, как понял расклад. А думал-то я не об том... Ты вот сидишь посмеиваешься в губу, мол, хвалится старик. Но я-то про себя все знаю. У меня и глаз хорош, и рука не дрожит, и в драке я не сдал пока. Но я... хромец. Фактически, малоподвижная огневая точка. Если будет встреча, мне тебя в одиночку плотненько не прикрыть. Еще люди нужны.

– Есть кто?

– Мои соратники...
– задумчиво пробормотал Горазд, (и я поймал себя на том, что это слово "соратники" прозвучало у него с чистым смыслом, - те с кем он был "на рати" - воевал. Слишком часто это слово использовали штатские штафирки для обозначения единомышленников и коллег, красиво это для них звучало - "мои соратники"... Так часто, что даже воевавшие вместе люди чаще стали стыдливо говорить о своих боевых друзьях - "сослуживцы", как будто и не воевали он вместе, а просто тянули службу в мирное время).
– ...Мои соратники... Их осталось-то... Кто жив - сейчас далеко. А молодежь в это дело впрягать... Но есть у меня кому позвонить.
– Он остро и вместе с тем как-то лукаво глянул на меня.
– Мишук, ты спросил меня, - верю ли тебе? А сам - веришь мне?

– Верю, дядька Горазд.
– Искренне сказал я.

– Ну так я сейчас пойду звонить. А ты сиди спокойно, и не подслушивай. А чтоб не тебе не скучно было, - вон, в шкафу сухпай лежит. Жрать то охота небось.

– Не без этого, дядька.

– Ну и давай. Извини, разносолов нема. А мы-то с Вячко теперь за обедом в кафе напротив ходим... Чайник вон, то же...

Дядька захромав, хлопнул дверью. Я рассеяно оглядел разложенный на столе пулемет. "ПКМ-пара", с чуть укороченным стволом, складным влево прикладом, и "рельсами" на крышке ствольной коробки и на газовой трубе. На нижней рельсе крепилась ручка - ("тактическая", естественно) - с выдвижными сошками. Модификация для зачисток от швейцарской фирмы Брюггер-Томмет. Хорошая была фирма. И Швейцария, говорят, неплохая страна была... А ствол-то на пулемёте болгарский, утяжеленный, с продольными и поперечными канавками, от Казанлыкского Арсенала. Нестандартный для такой машинки, - сборка, под себя... Интересно, кому же он пошел звонить? Искус подкрасться послушать был велик. Но... кому как не ему мне доверять?

Человек должен кому-то доверять.

Я подошел к шкафу и распахнул дверцы. Сухпаи лежачие стройным рядком обнаружились на второй снизу полке. Я переместился за стол, разорвал упаковку, вытащил из прочей снеди банку гречневой каши с говядиной, и вскрыв поставил а саморазогрев. Через пару минут каша согрелась, я начал выметать её из банки коротенькой пластиковой ложечкой...

Дядька вернулся, кивнул мол головой, - все у него как надо. А я тем временем добил кашу, да забабахал повидла из пакетика, да еще кой-чего. Ну и болтали мы с ним, о том о сем, между делом. И как раз решил я полирнуть все это дело чаем с печеньками. Собственно я уже печеньку-то и откусил, когда дверь решительно открылась, и в комнату вошла...

Тут я печенькой и подавился.

***

– Семнадцать минут с созвона!
– Пробормотал дядька.
– Шустро. Ты откуда? Поблизости была?

– В ближайшей гостинице, - ответила она дядьке Горазду, глядя на меня.
– Я то знала к кому он первым делом придет... Ну, здравствуй, Мишук.

– Русанка...
– проклятая печенюшка торчала в горле колом, и я схватив со стола чашку отчаянно запил её чаем.

Она совсем не изменилась. Да нет, изменилась конечно. Только я её сразу узнал... Когда мы виделись в последний раз, она была еще девчонкой. Теперь стала женщиной. Время-резчик чуть резче отметил черты её лица. И совсем её не портил длинный шрам на левой щеке. Не знаю, вставала ли еще её челка непокорным вихрем, сейчас она была гладко зачесана назад, коротко обрезанные волосы собраны в хвост. Загорелая. А глаза остались прежние, - голубые лукавые озера. В детстве мне было проще в них купаться, а потом я в них каждый раз тонул...

Гмммм, - прочистил горло дядька. И я очнулся.

– Ты здесь как, Русанка?!

– Ты бы предложил даме присесть, - улыбнулась она. Чуть криво улыбнулась, кажется рана на щеке, что оставила шрам, задела и мышцы...
– Совсем ты Мишук не меняешься. Медведь медведём. Так мне и не удалось научить тебя галантности.

– Некому стало тренировать... Хочешь, вон, стул уступлю. Хочешь - на кушеточку садись. А от ответа, не уходи.

Она легко проскочила мимо меня, обдав легким запахом, - новая хорошо выделанная кожа черного полупальто, никаких духов, - и плавно опустилась на кушетку.

– Деловой ты стал, Мишук. Тетушка Альда меня послала. Привет тебе кстати, передает. Как только вокруг тебя каша заварилась, - она сперва послала за мной. А потом меня, - на твои поиски. А мы знали наперечет людей, к которым ты можешь обратится. Их ведь всего ничего. Умение заводить друзей, не самая твоя сильная сторона, медвежонок. Дед вырастил тебя лесным дичком.

– Альда звонила мне еще сегодня утром, еще до того как я пошел открывать магазин, - подал голос дядька Горазд.
– Сказала, что у тебя серьезные неприятности. Дала телефон вот этой пигалицы.

– Черт, - я подскочил на стуле.
– Зря сюда пришел. Если Альда меня так легко вычислила, значит кто угодно найдет.

– Ну, - Сказала Русанка.
– Только не впадай в паранойю.
– Кто еще кроме Деда, Альды, да меня, знал, что ты в детстве у Горазда в магазине работал?

– Любой варяг кто сюда заходил.

– Брось, - сколько это было лет пятнадцать назад? Кто из них интересовался мальчишкой у прилавка? Кто сейчас об этом вспомнит?

– Может быть... Может быть...
– Пробормотал я. Мысль моя пыталась уцепить другое, что-то важное, что я пропустил. Что-то не сходилось...
– Тетушка Альда.
– Я вновь посмотрел на Русанку.
– Ты сказала, она за тобой послала - куда?

– Я недалеко была, - в Берлине. Совпадение. Сопровождала делегацию китайцев.
– Русанка поправила лацкан, на котором был прикреплен небольшой значок вальркъёсс: белая лошадь, и лабрис на её фоне; лабрис такой же как у нас - варягов, только не серебристый а черный...
– А вообще я по Северной Африке работаю.

– Постой-постой... Сюда от Берлина, - два часа лета.
– Сказал я.
– Плюс пока Альда связалась с тобой, то да сё. А объявления о розыске появились, ну, примерно часа три назад. Не слишком ли оперативно?

– Твои сроки - это по городу.
– Развела руками Русанка.
– А по внутренней службе варяги отдали приказ о твоей поимке еще в пол-первого ночи.

– Ноль-ноль тридцать?
– Я помотал головой.
– Ничего не понимаю... У меня нет точного хронометража, но я то время, едва-едва успел сбежать. Варяги, Хатту, ПанПрод... Как они все одновременно про это узнали?

– Про это сказать ничего не могу, - она пожала плечами - Но поскольку у нас с вашим орденом союзный договор, ваши информировали и нас. Альда как узнала, сразу приказала найти меня, и запихнуть на ближайший рейс на Питер.

– Чтоб пособить меня ловить?
– Уточнил я.

– Чтоб помочь тебе, дурак. Кому еще из своих тетушка Альда могла поручить такое деликатное дельце? И кому еще из наших ты стал бы доверять?

– Да, кому бы я еще стал...

Русанка взглянула мне в глаза.

– Ты что, не рад меня видеть, медвежонок?

Это был вопрос в самую точку.

Вот только ответить на него было не так-то легко.

– Я рад.
– Я отвел глаза, но тут же вскинул их вновь.
– Нет. Не рад. Не знаю.