Чтение онлайн

Лили.
– Отчасти. А Вы по-прежнему ее любите?

Николас (с досадой).
– Опять Вы... Мы теперь просто друзья.

Лили.
– Но... жили друг с другом как муж и жена?

Николас.
– Господи! Да все ведь так делают. И если хотите знать, она спала до меня с десятками парней. Лили Монтгомери из 50-х годов было бы дико это слышать, но Вы-то не она! Как Вас зовут по-настоящему?

Лили.
– А "Лили" Вас не устраивает?

Николас (решительно).
– Нет.

"Лили".
– Настоящее имя мне меньше нравится. По метрике я Джулия, а проще - Жюли.

Николас.
– Жюли, а дальше?

Жюли.
– Холмс. Конечно, не с Бейкер-стрит.

Николас.
– Давно знаете Кончиса?

Жюли.
– Я здесь со своей сестрой, Джун. Вы видели ее вчера в той сценке, с сатиром. Нас заманили сюда под предлогом киносъемок. Сказали, что кино будет необычным, супермодернистским...

Николас.
– Так нас снимают?! И записывают?

Жюли.
– Теоретически возможно: какие-нибудь лазерные видеокамеры и узконаправленные микрофоны... Но мне кажется, что нет. Кончис все-таки порядочный человек. Да и более изощренный. Его цели мне неясны, но в их благородстве я не сомневаюсь.

Николас.
– Но вам платят за участие в его мистификациях?

Жюли.
– Дело не в деньгах, хотя они нам обещаны...

От часовни к ним спускается Джун - загорелая, одетая подобно Николасу, с повадками манекенщицы.

Джун.
– Вот вы где, еле нашла. (Николас делает попытку представиться, она легким жестом его пресекает). Бросьте, я все про Вас знаю. А что Жюли успела про нас рассказать?

Николас (несколько оторопело, но уже и с интересом).
– Вы - Джун.

Джун.
– Ах, как верно! Не возражаете, если я еще доберу солнца? (Снимает майку и остается до пояса нагишом). Предпочитаю топлесс: ведь мы с Вами, Николас, живем в 21 веке - не то, что досталось по роли Жюли! И если Вы скинете шорты с плавками, я от Вас не отстану...

Жюли (возмущенно).
– Джун! Сейчас же оденься!

Джун (показав язык сестрице и медленно, с выпячиванием грудей, надев майку).
– Признаюсь Вам, Николас: у меня грудь на размер больше, чем у этой бедняжки - вот она и комплексует. (Николас в некотором ступоре, безмолствует). Вы книжицу Теодоракиса "Сердца трех" читали?

Николас.
– Что?

Жюли.
– Эта книга должна была лечь в основу сценария фильма, который обещал снимать Кончис. Нам с Джун пришлось внимательно ее прочесть.

Джун (перебивая).
– Она про дочерей британского посла в Греции, которым вздумалось провести неделю на природе. Случай свел их с греческим поэтом, страстным малым. Тот влюбился в них обеих, а они в него... Все то счастливы, то несчастны, а конец у книги неважный...

Николас.
– М-да. Но Кончис ведь отказался от этого сценария? Иначе придется его разочаровать: моя страстность далека от греческой.

Джун (толкая его в бок).
– Ой ли? Не хотите даже попробовать?

Жюли демонстративно смотрит в сторону.

Николас (вглядываясь в склон).
– Жюли, что это за строение наверху? Часовня? Предлагаю ее осмотреть, а Джун, тем временем, без помех доберет солнца...

Жюли смотрит на Николаса с сомнением, Джун - с ухмылкой, а Николас уже тянет Жюли за руку с земли. Они идут к часовне, но у входа девушка притормаживает.

Жюли (полуоборачиваясь в сторону Джун) - Я ей когда-нибудь глаза выцарапаю.

Николас (обвивая ее талию рукой и увлекая в часовню).
– Она тебя просто поддразнивает.

Проходит минута. Вдруг у часовни появляется рослый Джо в черной спецодежде и застывает в дверях.

Жюли.
– Ой, Джо!

Выскакивает из часовни и бежит вверх по склону.

Николас (напыжась).
– Что тебе надо?

Джо делает шаг внутрь часовни и выдергивает Николаса наружу. Тот летит в сторону, но удерживается на ногах, яростно обернувшись. Джо грозит ему пальцем, мычит и бежит вслед за Жюли.

Джун (подбегая) - Не связывайся с ним! Он очень сильный!

Николас.
– Кто это, черт побери!?

Джун.
– Сама не пойму: то ли наш телохранитель, то ли сторож. Он немой. Повсюду таскается за нами, хотя и скрытно. Сегодня, разделившись, мы его обманули, но вот же нюх у человека: нашел. И, похоже, в самый неподходящий момент? Да ладно тебе смущаться - Жюли давно пора разговеться. С подачи Кончиса она уж очень втянулась в роль целомудренной девушки... В Кембридже у нее был парень. По признанию Жюли очень хорош в постели. Но как-то выяснилось, что она не единственная скрипочка, на которой он играет...

Николас.
– Изменил Жюли?!

Джун.
– А ты-то со многими спал, признавайся?

Николас (после колебания).
– Было, но не одновременно.

Джун (льстясь).
– А с нами хотел бы? Мы ведь сестры, почти одно существо...

Николас (отстраняясь).
– Не дурите мне голову, сестра. В окрестностях виллы, как я теперь подозреваю, полно мужчин. И, по крайней мере, половина из них заглядывается на Джун.

Джун.
– В том смысле, что вторая половина млеет при виде Жюли? Дурачок, плохо ты знаешь своих собратьев. Все заглядываются на меня! И все - на Жюли. Но эта реплика в скобках и для нашего триумвирата значения иметь не будет.

Николас (решительно).
– Я так понимаю, Жюли сюда сегодня не вернется?

Джун.
– Верно понимаешь, малыш. Более того, задержавшись, я услышала, что босс затребовал к себе в Афины всю команду - уж не знаю зачем.

Николас.
– Надолго?

Джун.
– На декаду, вроде бы. Да не переживай ты так: разлука тушит слабый костер чувств, а сильный - раздувает.

Царственно кивает и уходит, покачивая бедрами. Николас смотрит вслед.

Конец первого акта

Акт второй

Интермедия первая

На авансцену выходит Николас, одетый в джинсы и приличную рубашку. Достает мобильник, набирает номер.

Николас.
– Элли? Я здесь, у служебного входа. Хорошо. (Прячет телефон). Уф, черт, как волнуюсь...

Входит Элисон: в синей щеголеватой форме стюардессы, с сумкой "Бритиш эрлайнз" на плече; эффектна, но вид у нее все же усталый.