Чтение онлайн

Не знаю, сколько терций я смогла подремать, но проснулась от тихого жалобного хныканья, которое, казалось, было последним обращением к Матери дрохов, перед тем как уйти к ней.

Я, наверное, не вспомню никогда, как доползла до мамы и забрала из ее ослабленных лап младенца. Как отнесла в сторонку и склонилась, с удивлением прислушиваясь к памяти королевского рода, которая почему-то решила, что, надавив на основание головы, я избавлю нас всех от этой невозможной изматывающей пытки.

Никогда не вспомню…

***

Сиушель, королева дрохов.

Она проснулась резко от ощущения пустоты: в лапах, в сердце, в пространстве. От тишины, такой звенящей, мучительной, которую не прорезывал ни один писк или стон. И боль, иррациональная, потому что ещё даже не ясно, что что-то могло случиться, сжала сердце и начала гасить пламя.

Скрип когтей по тверди заставил вздрогнуть и резко развернуться. От вида молчаливого младенца в лапе дочери едва не потеряла сознание, а глаза залило красной пеленой гнева и ужаса одновременно. Когти впились в твердь и принялись крошить и сминать, а воображение кровожадно подкидывал видение пяти голов, которые раскалываются под ударами лап. И не важно, что это головы родной дочери.

А потом раздалось тихое почмокивание, которое пробудило в памяти далёкие и не очень моменты, когда ее дочери точно также почмокивали после прикладывания к груди.

— Но как? — не с первого раза смогла задать вопрос — горло сжал спазм запоздалого ужаса, что она едва не поддалась на первобытный зов, который сидит внутри каждого дроха. "Убей! Убей того, кто отнял ребенка".

Саян вздохнула как-то тяжело, словно приготовилась каяться в очередной шалости, которыми она славилась до обращения в дроха. А потом показала маленький камень на лапе величиной с палец взрослого мужчины.

Черный камень был немного подплавлен с одного конца и покрыт беловатой жидкостью.

Сиушель взяла камень в лапу, повертела, понюхала, лизнула.

— Молоко?

— Оказывается, я помню его вкус. А ему ещё и не из всех камней нравится…

Дочь кивнула куда-то себе под ноги, а дрохия с удивлением принялась считать и осматривать камни: круглые, квадратные, белые, серые, большие и маленькие — пятнадцать. Они все были оплачены и покрыты засохшим молоком.

— Как ты это сделала, Саян? — королева ещё не понимала, что произошло, но вот память и интуиция уже яростно кричали, что все плохо, потому что, найдя выход, чтобы спасти сына, она может лишиться дочери.

— Изменила структуру камня, как тогда с вратами, — ее маленькая совсем недавно дочь смотрела так печально и настороженно, словно ждала, что ее примутся ругать за неосмотрительность, беспечность, недальновидность.

Она изменила структуру камня! И создала не неживой предмет, а пищу, способную наделить энергией, магией, светом и тьмой — силой жизни. Ее дочь накормила брата, потратив часть своего резерва. Ее маленькая Саюни в очередной раз пожертвовала частью себя ради семьи, ради брата.

А Сиушель только и оставалось, что обнять ее и сына, закрыв крыльями от такого враждебного мира, и, глотая слезы, прошептать едва слышно:

— Прости… Прости меня…

— А как мы его назовем? — поняв, что ругать ее не будут, дочь встрепенулись и приободрилась. — Папа же передал тебе его имя?

— Ясор… Его зовут Ясор.

Глава 26. Ключи в чужих руках.

Ясор ел мало, словно чувствовал, что мне трудно пока найти нужный камень, чтобы из него сделать вкусное и питательное молоко. Когда-то рассуждая о том, на что похожи магические камни, когда их ешь (а такое случается время от времени с теми, чья магия завязана на магию камней), я даже представить не могла, что найдется еще больший гурман, чем я, который будет кривить носик от молока из халцедона или из гранита, а самое вкусное молоко ему покажется из лунного камня и кахолонга, хотя кахолонг — это же смесь того же халцедона, кварца и опала. Но, видимо, цвет и непрозрачность изначального образца все же имеет значение. Я тут попробовала обмануть братца и из гранита сделала сначала лунный камень, а потом переплавила его в молоко, но не вышло — кривился он также, как и от простого гранита. И стоило ради такого дважды тратить магию?

Пока я плавила камни из тех, что еще остались от прошлых экспериментов по созданию ключей, бабушка Куэларо и Химмо разрабатывали стратегию, как при выходе из порталов максимально эффективно раздобыть нужные растения, которые в дальнейшем пригодятся не только для лекарств, но и для возможного выращивания и кормления маленького двуного дроха. Глядя на мои хилые капельные попытки переформировать структуру камней так, чтобы молоко понравилось Ясору, кузина принялась тоже самое проделывать с парой чахлых кустиков, что они с бабушкой раздобыли несколько порталов назад. Получалось так себе, во всяком случае Ясор кривился и орал на всю необъятную степь, а я только вздыхала, потому что на подходе было второе яйцо — оно уже начало вибрировать — а я так и не смогла уменьшить затраты резерва при создании молока. Глядишь, к тому моменту, когда два младенца смогут есть растительную и мясную пищу, я свой резерв исчерпаю до дна, потому что те крохи, что удается поймать на доступной мне высоте, совершенно не восполняют мою изначальную магию.

Но прежде чем растворилась скорлупа на втором яйце, нас все же затянуло в портал. Спустя почти две с половиной луны. Причем число порталов, в которые нас затянуло в этот раз, значительно уменьшилось. Мы все боялись надеяться, что в конце мы найдем Валера и сможем отправиться в Арх-Руа, и не зря.

На последнем портале мы задержались, потому что нас снова встречали с оружием. И направлено оно все было исключительно на тетю Ллой. То ли вибрирующее яйцо притягивало к себе магнитом воинов, то ли нервная тетя Ллой рычала чересчур угрожающе и страшно, что ее приняли за самую опасную из нас. В общем, нам пришлось немного потрепать этих воинов, а потом еще и от магов отмахиваться, но хоть они нас не сильно задели.

Кстати, удивительно, магия в этом мире разлита практически у самой земли: хочешь, как говорят, ложкой ешь, хочешь — так пей или впитывай. В общем, магия тут на столько доступна, что про собственный резерв можно забыть и творить все на внешних ресурсах (кроме еды, к сожалению). И при этом сами маги здесь довольно слабые: нас не то что бы помяли, даже не пощекотали, как сказал жардан Кевор на все попытки местного магичества выпроводить нас обратно за Врата.

А я все пыталась найти возле каждого портала хоть какой-нибудь намек на розу или на присутствие Валера в этом мире. Было так страшно не найти ничего, что я даже принялась наших противников рассматривать и у одного из них заметила на наплечнике выгравированную и разукрашенную алыми красками розу, которая играла странными переливами и все норовила попасться на глаза после того, ка я ее заметила.

Неужели это знак от Валера?

Жутко хотелось раскидать этих смешных человечков, заковавших себя в железо в надежде, что оно спасет их от наших зубов, и схватить того, с розой, и задать ему много-много вопросов, но… Я до сих пор плохо освоила мыслеречь. А после известных событий заниматься как-то не удается — меня начинает потряхивать и головы закрываются ментальными щитами, не пропуская никого внутрь моих мыслей. Дядя говорит, что это не плохая защита, просто однобокая, потому что защищаться я могу, а вот общаться или нападать — разучилась.

Так что общение с этим, который с розой, отпадает. Во всяком случае, я точно знаю, что это не сам Валер — уж его ауру я смогу распознать среди миллиона других. Он же не жил в этом мире сто лет, чтобы слиться с принявшим его миром и магией.

Присмотреться как следует к мужчине не получилось, но по размаху плеч и росту он был гораздо больше Валера, поэтому с некоторой опаской предположила, что это и не его сын, а уж тем более не дальний потомок — все же две с половиной луны по местному летоисчислению превращаются в двадцать циклов. То есть, сейчас самому Валеру должно исполниться… сорок? Ого.