Чтение онлайн

— Боюсь, прабабушка тебе не засчитает этот урок, — раздалось совсем рядом и на мою «поляну», огороженную ото всех валунами и папоротником, вышла Ваюни.

С тех пор, как сестренка выплеснула свою магию, от нее довольно сильно фонило энергией стихий, которые ей не удалось обуздать в тот момент, так что удивительно, что я не почувствовала ее приближение раньше — наверное, сильно вжилась в урок.

— Почему же не засчитает? — я понимала, что сестра, скорее всего права, но не могла понять, где же я допустила ошибку, поэтому злилась и была немного груба и не сдержана. — С чего ты взяла?

— С того, что король Курилим, каким бы противным не был, никогда не допускал подобного неуважения к женщинам, будь им пятьдесят, пять или двадцать, — хмыкнула сестренка, которая про королей знала исключительно из изложения прабабушки — раньше просто ей были эти рассказы не интересны, а сейчас с книгами у нас, мягко говоря, не очень… — А твоя последняя фраза так и пышет сарказмом.

Вынуждена признать, но моя сестра права — я опять обошла вниманием одну из черт характера, заменив ее своим специфическим чувством юмора. Ох, как же я устала от подобных уроков, которые, по мнению прабабушки, должны мне заменить живое общение, умение распознавать человеческие эмоции и подноготную их поступков. Ну и научить меня сдерживать эмоции, а то по возвращении в Арх-Руа я поражу всех своим словарным запасом ругательств, умением решать конфликты ударом хвоста и редким явлением юмора, который скорее убьет, чем сгладит углы и шероховатости. В общем, я должна научиться демонстрировать принцессу, а дикого дроха прятать глубоко внутри.

— А ты почему не на уроке? — подозрительно что-то — сестра здесь, хотя уже давно от всех отгородилась какими-то агрессивными взбрыкиваниями, словно она молодая лошадь, впервые попавшая под седло: хрипит, фырчит, того и гляди начнет на бок заваливаться или круп кверху подкидывать, чтобы сбросить лишнее надоедливое нечто.

— Да после того, как ты приволокла мелких и еще одного браходуба, у всех появились дела, а мне что-то одной не хочется заниматься, — по глазам, по голосу, преувеличенно безразличным, понимаю, что все не просто так, и сестра пришла по делу.

Жду, разглядываю, нахожу новые черты. Впервые смотрю на Юни как на взрослую, хотя еще утром отчитывала ее наравне с теми же мелкими.

Она красивая, тонкая, изящная, чешуя нежного сиреневого цвета, а глаза насыщенные, лиловые, и взгляд такой уже не детский.

Ваенора… Ваюни… Когда она перестала быть маленькой Ваюни и стала нежной трепетной Юни? Когда она успела вырасти? Мама порой говорит про нее, что дочка совсем взрослая, но, кажется, сама в это не верит, а мы за ней следом.

Зря мы опять закрываем глаза на взросление дрохии. Вон и признаки все на месте: агрессия, перепады настроения, резкие поступки, не свойственное ей поведение. О, Мать дрохов, я же такая точно была — злобная ядовитая колючка.

— Я хотела спросить у тебя совета, как мне быть с Лимом…

Я даже засмотрелась на то, как потемнели шеи у сестры, словно она смутилась. Будь она в теле человека, то скорее всего это смущение выглядело бы покраснением щек (кажется, я забываю, простые названия проявлений человеческих эмоций).

А потом до меня дошло, что моя младшая сестра спрашивает у меня совета, как ей быть с жарданом Кевором. Сразу даже не поняла, что Лим — это и есть жардан.

А потом еще раз дошло, что за советом она пришла именно ко МНЕ. Почему ко мне-то? В пору загордиться, а мне стало страшно, что я вообще ничего не могу посоветовать, ведь у меня даже опыта толком нет никакого. Я же даже сама не могу до сих пор понять, как мы с Торбургом сошлись: ходили, общались, а потом вдруг мы уже встречаемся, причем давно.

— А что ты сама хочешь? — осторожно так интересуюсь, а сама все пытаюсь вспомнить, как у нас с Торбургом все закрутилось? Кажется, я бегала…да, бегала прямо от дворца и вперед, пока не устану и не упаду. В какой-то момент мои забеги вышли далеко за пределы дворца, и отец решил, что принцессе одной не следует оставаться, и велел жардану Кевору подобрать мне несколько телохранителей, чтобы бегали со мной вместе и могли защитить при случае. Только я — Ветер! Это я летать не могла долго и высоко, а вот бегать могла вечно. Меня никто не мог догнать… Даже Торбург. Но он и не бегал рядом. Он встречал меня на том месте, где заканчивались мои силы и на руках относил обратно в замок. И по дороге мы болтали…ни о чем, но было приятно. А потом мы стали останавливаться чаще на обратном пути и гулять…, и я жду каждое утро, что вот он появится на дороге впереди, а сама улыбаюсь…

— Ты же встречалась с Торбургом, но так и не признала в нем Истинное пламя, — замялась Ваюни.

— А у тебя тут Истинное пламя рядом, а ни свиданий, ни цветов… — я улыбнулась, стараясь, чтобы мой ответ прозвучал нейтрально.

— Не нужны мне цветы! — тут же вспыхнула сестра.

— Зря… — я покачала головой. — Это приятно. И свидания — это приятно, и можно разговаривать, расспрашивать, узнавать.

— Но ведь…вроде уже и не нужно это все… — Ваюни такая поникшая, словно у нее украли сказку, заявив, что после свадьбы женщине пришлось еще и носки штопать, и носы сопливые подтирать. Мы знаем, что жизнь состоит и из таких эпизодов, но ведь в сказке все не так — все возвышенно и прекрасно.

— Еще как нужно, — я мечтательно закатила глаза, — свидания, тайные или не очень тайные встречи, записки, цветы и мелкие знаки внимания, ожидания… предвкушения… разговоры подальше ото всех. Все нужно. А иначе как ты поймешь, что готова соединить свое пламя с его? Пусть он хоть сто раз Истинным пламенем будет, но ведь и он тебя совсем не знает.

— Я выросла у него на глазах, — как-то обреченно сообщила сестренка, и ее крылья поникли.

— А надо, чтобы он перестал видеть в тебе того ребенка, а увидел красивую и умную дрохию, нежную, ранимую.

— Угу, ни капли я не ранимая…

— Или яркую и эмоциональную, — хмыкнула в ответ, нисколько не смутившись, — настоящую тебя. Ну а тебе вообще сложно.

— Чего это?

— Ты же его солдафоном называла и вредным кришимом.

Кажется, Ваюни смутилась еще больше, потому что потемнела вся. Эх, не умею я шутить.

— Как думаешь, он это тоже помнит?

И что тут скажешь?

— Нет, это ж было так давно!

И побольше уверенности в голосе. Побольше-побольше.

А сама в красках тут же вспомнила, как жардан приволок только-только обретшую крылья сестру во дворец, сообщив всем, что поймал ее почти на краю Горшево утеса, куда только самоубийцы да сумасшедшие забираются. А Ваюни там оказалась по своей воле, да еще с каким-то диким желанием спрыгнуть с утеса, чтобы полетать подольше. Только вот не зря туда даже дрохи не забираются для полетов, потому что потоки воздуха на столько непредсказуемы, что любого самого опытного дроха скрутят в комок и вышвырнут на острые камни у подножия — не выжить. Так что в тот раз жардан успел вовремя, да еще нашел того безголового мага-человека, младшего сына управляющего, который и подбил нашу Ваюни на «свершение этого подвига». Родители жардана благодарили, а сама Ваюни злобно возмущалась и обзывала дроха такими детскими обзывалками, что смешно становилось всем.

А теперь ей стыдно за те слова.

И страшно моей сестренке. Точно.

Найти Истинное пламя — это своего рода тайна, к открытию которой ты идешь мелкими шагами, порой, даже не зная, что, вернее кто, в конце тебя ждет. А еще это всегда процесс становления чувств, когда дрохи сначала узнают, привыкают, срастаются, переплетаются сердцами, а уже потом понимают, что вот этот дрох и есть Истинное пламя. Уже не важно, сколько магических вех подтвердило этот факт — мы только знаем, что приняли в свое сердце другого и готовы объединить свое пламя.

А у Ваюни сразу и знание, а потом и подтверждение в виде магического выброса во время опасности. А все, что должно быть до этого отсутствует, вот она и злится, огрызается, теряется при виде жардана и не знает, как себя вести.

И обратилась она ко мне, самой неопытной из старших ее сестер и кузин.

— Может, вам просто пока поговорить и обсудить, что вам обоим нужно?

— Он сказал, что как только мы вернемся в Арх-Руа, то сразу же поговорит с отцом и договорится о церемонии объединения пламени, — Ваюни опять сникла, а ее четыре из пяти голов попрятались под крылья.