Чтение онлайн

Следующий блок эпизодов: Андрей просыпается на траве, недоуменно глядит по сторонам, встает, распугивая окружающих, и неверной походкой бредет по скверу. Мы видим Брайловского, который затягивает Дорина в переулок и что-то говорит ему, размахивая руками.

В этом месте вдруг появился звук – Митин голос объяснил, что ситуация выстроена таким образом, что герой лишен возможности зарабатывать привычным делом и общаться с знакомыми.

Потом следует общение с теплоходными служащими, проход по Москве, ожидание Гришки, старичок – «Божий одуванчик». Следующий кадр – испуганный одуванчик у открытой двери, двое здоровых мужиков в масках выносят Андрея из квартиры. Получается, что Дорин был прав, старичок попал во все это случайно, его просто использовали.

Тут запись прервалась, Митя встал, сменил что-то в аппаратуре, проходя мимо, протянул Дорину паспорт, телефон, ключи и деньги. Ошеломленный Андрей хотел было что-то спросить, даже открыл рот, но Лена положила ему руку на колено и попросила:

– Давай досмотрим – это явно еще не все.

Снова замелькали кадры: Дорин, просыпающийся на пустыре, здоровенный мужик с ломающейся штакетиной в руках, потом показали, как Андрей мыкается по магазинам, разгружает с бомжами машину.

Далее последовала «Товарная», вагон с мешками и Дорин, удаляющийся по улице. Как его бьют, было показано издалека, точно так же, как и Маркиз, наткнувшийся на него, лежащего посреди улицы. Затем их поездка по Москве, и вот они входят, точнее Маркиз ввозит Дорина в котельную.

Следующий кадр уже, судя по дате внизу, через день. Маркиз вывозит повеселевшего Дорина на тележке и катит его в сторону метро. Разгружает, устраивает на месте. Видно, как Андрей втягивает голову в плечи, наклоняет голову, деньги падают в «тару».

Лена изо всех сил сжала руку Дорина. Почему-то именно эта сцена произвела на нее наибольшее впечатление, может быть потому, что избиение проходило в глубине кадра и в полутьме. А может быть потому, что она неплохо знала своего мужа.

Она вдруг встала, подошла к журналисту и, забыв о своем желании примирить и досмотреть, изо всех сил двинула ему кулаком в челюсть, как ее учил когда-то давно занимавшийся боксом Брайловский. Голова Мити дернулась, но он улыбнулся окровавленными губами.

А на экране Дорин уже беседовал с Волом, потом сел в его машину, следом коридоры Останкино и большой кусок передачи «Искусство и мы». Наезд и крупный план лица Дудоладова. Эта часть записи тоже шла без звука, но на крупном плане хорошо читались слова Александра Сергеевича: «А вы готовы изложить все ваши теории на бумаге в виде коротких тезисов? А я бы попробовал сделать так, чтобы ваши предложения дошли до президента…»

Опять коридоры Останкино, Тряпицын, менты, которые ведут Дорина по лестнице, «тетя Люда» и отъезд на ее машине. Знакомая котельная, Маркиз и Дорин, выходящие наружу, и Андрей, собирающий бутылки в парке. Встреча Дорина и Лены у метро, объятия и после этого пустой экран.

Дорин повернулся к Волу, тот, несмотря на разбитые в кровь губы, блаженно улыбался.

– И что все это значит? – хрипло спросил Андрей.

– То, что вы только что посмотрели, – Митя с наслаждением затянулся сигаретой, которую, чтобы не было больно, он вставил в уголок рта, – пилот моей новой передачи «Синусоида».

Лена с Дориным ошарашенно смотрели на него.

– Все это… весь этот ужас… – Андреевская даже дар речи почти потеряла, – просто для телевизионной передачи?

Митя кивнул.

– Так тебя не бить, тебя убить надо, – Лена поднялась с кресла, несколько раз, пытаясь прийти в себя, потрясла головой.

– Может, ты все-таки что-то объяснишь? – угрюмо сказал Дорин Мите.

Он протянул руку, взял жену за запястье, усадил ее обратно и начал поглаживать успокаивающе.

– Понимаете, – Вол встал, прошелся по комнате, – на нашем телевидении своя, здесь придуманная передача – большая редкость. Пожалуй, «КВН» да «Жди меня» – вот и все плоды нашего огорода, остальное – купленное или ворованное и модифицированное. Говорить об обратном процессе, то есть чтобы они купили что-нибудь у нас, как вы понимаете, просто не приходится. И каждый человек на ТВ мечтает придумать свою программу.

– И ты придумал? – нехорошо сказала Лена.

Дорин обнял ее, прижал к себе.

– Придумал, – гордо согласился Вол. – И мою программу уже покупают американцы.

– Можно только посочувствовать, – не сдавалась Андреевская, – я всегда считала, что этим крепким ребятам, даже самым взрослым или пожилым, самое время идти в седьмой класс средней школы. Ну да Бог с ними, с несчастными. – Она взяла себя в руки, повернулась к Мите. – Ты, родной, когда-нибудь слышал об Уголовном кодексе? Знаешь что-нибудь о клевете, вторжении в частную жизнь, о защите достоинства, нанесении телесных повреждений?

– К повреждениям отношения не имею, – прервал ее Митя, – я не виноват, что Дорин «коллег» из себя вывел.

– Причем довел их до такого состояния, – усмехнулся Андрей, – что они то ли через подземный ход, то ли на крыльях в пространстве перемещаться начали.

– Не ко мне с этими вопросами, – отмахнулся Вол, – я еще бы принял претензии, что его оставили в беспомощном состоянии, но и тут мимо – бомж тебя так быстро подобрал, что мы и вмешаться не успели. Так что весь этот букет – просто детский лепет – клевета, честь и достоинство, частная жизнь. Тут единственное, что всерьез можно воспринимать, – статья сто двадцать седьмая часть вторая – незаконное лишение свободы, совершенное группой лиц по предварительному сговору. От четырех до восьми лет, и это уже вполне серьезно.

– Спасибо большое, – Лена достала бумажку, записала номер статьи, – вот это нам подходит.

– Но, – Митя опять прошелся по комнате, – но я консультировался с юристом – нигде не сказано, что лишение свободы выбора тождественно лишению свободы вообще. Тем более что и выбор у вас, милые мои, был всегда: вы ведь, Леночка, вполне могли мужа из дома не выгонять. Да и вы, господин Дорин, – он повернулся к Андрею, – могли не пугаться своей родной милиции и спокойно идти ночевать домой. Вся наша история повернулась бы совсем в другую сторону.

– И что бы вы сделали, если бы я после Гришки отправился домой? – с интересом спросил Дорин.

– Там у подъезда дежурил в «канарейке» наряд милиции, – ответил Вол, самодовольно улыбаясь, – их задача была отпугнуть вас, Андрей Сергеевич, от вашей квартиры.

– То есть родная милиция также участвовала в этом преступлении, – констатировала Лена.

– Во-первых, повторяю еще раз, никакого преступления не было, были мелкие правонарушения, попадающие под статьи не Уголовного, а Гражданского кодекса. А, да будет вам известно, Елена Сергеевна, нарушения, попадающие под статьи Гражданского кодекса, не расследуются государственными органами, а Бремя ДОКАЗЫВАНИЯ возлагается на истца, то есть на ваши с Андреем Сергеевичем плечи. Вы можете нанять частное сыскное агентство, адвокатов, но ведь я тоже могу это сделать, и посмотрим тогда, кто прав. Это во-вторых. А в-третьих, очень небольшое количество участников этого шоу знали, что делают, и участвовали в нем сознательно. Патрульная машина у вашего дома была вызвана, чтобы поддерживать порядок на улице во время съемки эпизода в одной из квартир. И не важно, что съемочная группа не приехала, МВД получило свои деньги, и машина простояла всю смену, я сам проверял.

– А мент, который разговаривал с моей бывшей женой?

– Он – наш артист.

– А «Божий одуванчик»?

– Чист, как стеклышко.

– Немой?

– Не имеет к нам никакого отношения. Точно так же, как и вся команда ваших коллег.

– Это мы еще проверим, – возразил Андрей. – Про Эллери я не спрашиваю, и так все понятно… Да и про Маркиза тоже…

– Правильно, что не спрашиваете.

– Вдова и дочь? – спросил Дорин.

– Не имели ни малейшего представления ни о чем. У них действительно продавался дом, и библиотеку сторговала парочка – я и моя ассистентка.