Чтение онлайн

Опять зазвонил телефон. На экране было написано «Определитель номера заблокирован вызывающим абонентом», и Дорин не стал нажимать зеленую кнопку. Он встал, потрепал по плечу Машу и пошел своей дорогой.

Лена не раз вспомянула добрым словом Дорина и его совет оставить телефон себе. Допрашивали ее почти четыре часа, сначала обыскали всю квартиру, потом начали мучить вопросами: «Где ваш муж?», «Когда вы с ним расстались?», «Что он и что вы делали вчера ночью?».

Лена на все вопросы отвечала честно – «Не помню». Когда-то, много лет назад, Гришка объяснил, что это – единственно правильный метод поведения на допросах, если не хочешь ничего сказать и никого подвести. Любая информация, а тем более ложь, которую ты выдашь, непременно обернется против тебя: менты ухватятся за твои слова, будут ловить на противоречиях, и скоро ты поймешь, что запутался окончательно.

Ответы типа «Не знаю» не годятся потому, что за ними непременно последует: «Ну как же вы можете не знать, если вы там были и видели? Да вы просто скрываете что-то и можете быть привлечены к ответственности за дачу ложных показаний…»

Точно такую же реплику можно получить при варианте «Не хочу говорить…». А вот при ответе «Не помню» человеку ничего не мешает сказать, что у него действительно – провал в памяти – от стресса или счастья – пусть разбираются врачи.

Допрос шел на кухне, вели его трое оперов, и даже в туалет и к дочери Лену провожал один из них. А счастье от наличия в руке мобильника, который она, вспомнив совет Дорина, взяла, когда пошла открывать дверь, Андреевская осознала только в тот момент, когда позвонил Брайловский. Она хорошо видела, как операм хотелось вырвать трубку у нее из рук, но прав таких они не имели – она была свидетельницей, а не подозреваемой, а обстановка и месторасположение квартиры не оставляли сомнения в материальном состоянии и связях хозяйки. Сегодня с подобного рода дамами надо было вести себя осторожно – менты это понимали хорошо.

– Привет, красавица! – заорал по своей всегдашней привычке Брайловский, когда она взяла трубку, говорить нормально он почти не умел. – Не знаю, встали ли вы уже или еще валяетесь, но я в магазине, ящик коньяка уже затарил, хочу уточнить, чем мы закусываем.

– Ничем, Гришенька, – Лена намеренно назвала имя собеседника, надеясь, что это хотя бы чуть-чуть успокоит ментов, – а к вечеру имеем реальный шанс перейти на тюремную баланду.

Брайловский мгновенно все понял и задал лишь два вопроса:

– Где ты? Андрей с тобой?

Получив два ответа, он отключил телефон, сказав только, что будет через полчаса с отличным адвокатом. Не очень поверив такому оптимизму – адвокат мог сейчас быть занят или в отпуске, Лена отключила свою трубку. Но настроение ее значительно улучшилось. Она понимала, что если бы телефона в руках не было, то поговорить бы ей не дали – кто-нибудь из ментов уронил бы обычный аппарат, или случайно выдернул шнур из розетки, или нажал бы не на ту кнопку на мобильнике, передавая ей трубку. В общем, применил бы одну из тех полузаконных хитростей, которые позволили бы им узнать, кто звонил, и не дали бы ей возможности поговорить.

– А вот ваша домработница, – продолжил свои вопросы один из ментов, – утверждает, что господин Дорин вчера вечером был дома, что вы потом с ним куда-то отправились, а сегодня утром вы явились в одиночестве и в сильно расстроенных чувствах.

– Как же вы утверждаете, что не помните, когда вы в последний раз видели вашего мужа? – вступил второй.

– Не хотите ли вы сказать, что у вас память хуже, чем у семидесятилетней старухи? – подвякивал третий.

– Хочу, – откровенно призналась Лена, глядя на оперов честными зелеными глазами, – возможно, Вера Васильевна помнит лучше меня.

– И вы никак не можете вспомнить, где были вы сами и господин Дорин позапрошлую ночь? – опять вступил первый.

Андреевской очень хотелось послать оперов к костюмерше Люде. По какой-то формулировке вопроса Лена догадалась, что убийство, если оно вообще было и сегодняшняя ситуация не являлась новой Митиной подставой, произошло поздно вечером или в начале ночи. Да, точно, один из них спросил, что она делала между двадцатью тремя понедельника и двумя часами вторника. Казалось бы, чего проще – сообщи им о Люде, и они отстанут и от нее, и от Андрея.

Но Лена понимала, что делать это сейчас неправильно. Никто не знает, что Люда готова подтвердить, что нет, никто не знает, под какие неприятности она, Андреевская, может подставить костюмершу. К тому же было совершенно очевидно, что Дорина они пока не нашли и Ленина тактика не ведет к затягиванию его пребывания в тюрьме. Нужно было обсудить всю ситуацию с адвокатом, с Брайловским, с его Петром Семеновичем наконец, и только после этого начинать действовать. Поэтому Лена улыбнулась ослепительно и сказала:

– Правда, не помню.

Но и опера тоже понимали, что к ней в любую минуту может прибыть адвокат, и заспешили, усиливая нажим:

– Но вы признаете, что виделись с ним прошлой ночью? – кричал один, обходя ее справа.

– Вы признаете, что не можете подтвердить его алиби на позапрошлую ночь? – поддерживал его второй, обходя ее слева.

– Где он может быть сейчас? – кричал третий, глядя ей прямо в глаза. – Если вы сейчас не признаетесь, мы немедленно привлечем вас к ответственности за укрывательство особо опасного преступника.

– Не помню. Ничего не помню, – изображая из себя полную идиотку, старательно улыбалась Андреевская.

– Да мы вас… – взъярился первый.

– … сейчас же, немедленно оставим в покое… – подхватил его фразу унылый, длинноносый человек, важно входя в кухню.

За его спиной была видна встревоженная физиономия Брайловского, а где-то в глубине квартиры слышались Сонечкины рыдания. Лена заставила себя не побежать к дочери, понимая, что должна присутствовать здесь и сейчас, и крепко надеясь на Веру Васильевну.

– В противном случае, – так же монотонно продолжил носатый, – я вынужден буду сообщить в министерство юстиции и в прокуратуру о ваших попытках запугать свидетеля в присутствии малолетнего ребенка, – он указал на закрытую дверь, – да еще с помощью давно отмененных пунктов Уголовного кодекса. Мне помнится, что по Конституции жена имеет право не давать показания против своего мужа, или я ошибаюсь? Моя фамилия, если кто-то еще не знает, Абрамян Армен Иосифович, и я представляю здесь интересы многоуважаемой Елены Сергеевны. Видите, как хорошо, когда клиент живет в центре? – обратился он непосредственно к ошарашенным ментам. – Мое оперативное прибытие не позволило вам, не менее уважаемым, совершить серьезное правонарушение, за которое вы вполне могли подвергнуться взысканию или, упаси Господи, предстать перед судом. Еще вопросы имеются?