Чтение онлайн

Люк откинут и мы с разводящим сбросили в яму веревочную лестницу.

– Мулла вылезай, - кричу в черную дырку по-арабски.

Напряглись веревки и вскоре, жмурясь одним глазом от света, на поверхность вылез мулла. Второй глаз почернел и распух и действительно слезится. Вид его неприглядный, одежда грязная и пооборвалась. Я завязываю ему за спиной руки и толкаю вперед.

– Пошли.

Разводящий с нарядом ушел в другую сторону, а я с муллой поплелся к допросному домику. Только отошли от ям, пленный вдруг заговорил.

– Меня сейчас расстреляют?

– Нет. Наш капитан с тобой не договорил...

Пленный затрясся и чуть не завыл.

– Лучше убей меня здесь, только не к нему. Он же маньяк-убийца, кровавый садист.

– А ваши разве хуже. Недавно нашли труп нашего солдата, так на нем

издевались ваши собаки во всю. Ножами изрезали и распотрошили всего.

– Я все понимаю. Это ужасы войны. Но я никого не убивал, всю жизнь призывал верить а Пророка... Отпусти меня, разве тебе будет приятно смотреть, когда мне выжгут второй глаз, проткнут раскаленной железкой живот или половой орган. Я служитель бога и приехал сюда из России, чтобы остановить разгул войны.

Я молчу. Мне действительно все эти капитанские штучки неприятны. Мы проходим мимо крутого обрыва, он тянется вниз в долину, метров на пятьдесят. Его поверхность крутая и залезть в лагерь по такому скату невозможно, поэтому здесь поста нет. И тут мне ударило в голову.

– Я тебя отпущу. Прыгай с этого обрыва. Будешь жив, живи. Не будешь, такова воля вашего Аллаха.

– Развяжи руки.

Я штыком разрезаю веревки. Мулла подходит к краю обрыва, двумя ладонями проводит по лицу и вдруг прихватив полы халата, бросился вниз. Я зажмурился. Через некоторое время осторожно подошел к краю обрыва и посмотрел туда... в долину. Маленькая точка хромающего человека, медленно двигалась к виднеющимся вдалеке глинобитным домам. Значит, жив... Я кинул остатки веревки с обрыва, вниз.

– Где арестованный?
– спросил меня Чечурин.

– Сбежал, прыгнул с обрыва. Я даже очухаться не успел.

– Врешь, скотина. Упустил, гада.

– Я говорю, сбежал.

Его бешенные глаза очутились передо мной. Он размахнулся и влепил мне рукой по лицу, так, что я отлетел к двери. Капитан схватил со стола свой любимый шомпол и пошел на меня. Тут сработал инстинкт самосохранения, я подскочил, размахнулся и прикладом автомата въехал ему в зубы. Что то хрустнуло, Чечурин переломился в ногах и рухнул на земляной пол. Я вышел из домика и поплелся в штабную палатку сдаваться...

Военные следователи мне не верили.

– Не говорите чушь, Джафаров. У нас запрещены пытки. Капитан Чечурин опытный следователь и не мог заниматься такими делами.

– Посмотрите на других пленных, которых он допрашивал, они все изрисованы его шомполом.

– К сожалению, мы это не можем этого сделать. Все пленные признаны виновными в чудовищных преступлениях, расстреляны и закопаны где то в долине. Пойди отыщи их теперь.

– Он и меня хотел прибить шомполом... Я же оборонялся.

– Капитан Чечурин, заявил, что вы на него напали, когда он обвинил вас в предательстве. Признайтесь честно, ведь вы выпустили пленного?

– Нет.

– А эти веревки, ими были связаны руки муллы. Ведь так?

Вот дурак, это я про себя, не мог их спрятать или закопать, бросил вниз и думал не найдут...

– Так.

– Веревки то, мы нашли у самой подошвы обрыва, а они разрезаны.

– Он попросился в туалет.

– Не врите, Джафаров. Вы бы могли отвести его ближе к лагерю это раз, а во вторых, не обязательно резать веревки, если нужно сходить в туалет, их достаточно развязать, чтобы потом опять связать руки.

– Я разрезал их, чтобы он сходил в туалет.

– Вы все усугубляете....

.......................................................................

И тут меня прервали. Опять резкий запах ударил в нос и я открыл тяжелые веки.

– Досмотрели свой сон?
– спрашивает склонившийся надо мной профессор.

– Конечно нет, оказывается у меня была такая бурная прошлая жизнь, что на нее ни каких снов не хватит.

– Выяснили, что-нибудь новое?

– Да. Я узнал, что делал в Афганистане. А вы, что-нибудь узнали обо мне?

– Еще, нет.

– Зачем же вы меня так рано разбудили?

– К тебе пришли гости.

– Гости?

– Да, один человек. Ради него, я и разбудил тебя. Сейчас мы снимем электроды и ты пойдешь к нему. Он сидит у меня в кабинете.

Кто же это? Неужели важное сообщение принес Георгий Иванович?

Я с нетерпением жду, когда оторвут от головы присоски, потом спешно одеваюсь.

За столом профессора сидит полный рыжеватый человек.

– Здравствуйте, Александр Саидович.

– Здравствуйте.

– Я из комитета государственной безопасности, полковник Семеник Юрий Семенович. Прибыл сюда, по вашему делу. Вы садитесь, нам с вами надо серьезно поговорить.

Я присаживаюсь и напряженно слушаю.

– Вы вместе с профессором совершили ошибку, записав фамилию Непомнящий в медицинскую карту. Я понимаю, это не умышленно. В справочной больницы, диспетчер передает теперь информацию о вас любому прохожему, который захочет что либо узнать...

– И что такие звонки были?

– Были. Диспетчер призналась, что звонили два раза, представлялись как ваши родственники, но голоса был чуть-чуть с акцентом...

– Может она ошиблась, это интересовались Георгий Иванович или его друзья?

– Нет, о том, что вас положили в больницу знала только семья Георгия Ивановича. Друзьям они ничего не говорили и сюда не звонили.

– Значит мне от сюда надо удирать?

– Значит надо. Мы решили устроить вам побег. В семь тридцать вечера к подъезду приемного покоя подъедет легковая машина, темно-синего цвета, под номером МО-2864. Запомнили номер? МО-2864. Запрыгиваете в нее в чем есть и уезжаете... Вас повезут далеко...

– Хорошо. У меня к вам... Можно от вас получить одну справку?

– Вообще то мы не справочная служба, но если это в нашей компетенции, то мы поможем.

– Мне нужно найти одного человека. Вернее женщину, я ее фамилию не помню, но в своих "видениях" знаю, что ее звать Зейнаб и отчество ее Ашатуровна. Мы с ней должны были поженится после армии, но я потерял ее след, когда от туда вернулся. Она жила в том же городе, откуда меня взяли в Афганистан.

– Вообще то, стоит ли вам это делать? Вы подумайте. Над вами висит топор. Хотите и ее втянуть в эту историю? Фанатики не пожалеют ни невест, ни жен, ни ваших родственников, когда узнают, что они у вас есть.