Чтение онлайн

– Ради Бога, не волнуйтесь. Забудьте об этом! – взмолилась Вера. Слушать эту грязную историю было и впрямь невмоготу.

– Забыть?! Да один бриллиант был вот такой величины! – и старуха в гневе показала пальцами размеры небольшого грецкого ореха. – Забыть?

– Конечно! – воскликнула молодая женщина, не преминув про себя усмехнуться: «Ну, старуха хватила, однако», – Или заявите в милицию. Но не изводите себя вредными мыслями. Если вам что-нибудь понадобится…

– Да нет, Верочка. Я еще не побирушка, – гордо возразила хозяйка.

Тут она заметила нехорошую искру в глазах молодой гостьи и поспешила пойти на мировую.

– Я не хотела вас обидеть, милая. Я просто старая дура, и все испортила своими рассказками, да?

– Нет, – покривила душой именинница. – Я ведь сама спросила.

– Все равно, – вздохнула старушка. – Нас всегда отталкивают люди несчастные, даже если они в этом не виноваты. Я знаю, сама всю жизнь терпеть не могла нытиков, сирых и убогих.

Веру это покоробило. Впрочем, чего греха таить, старуха права. Вера не раз замечала, что вместе с острой жалостью испытывает к несчастным неприязнь. Может быть, не к самим людям, а к несчастью, как таковому. Но что это меняет? Она постаралась улыбнуться как можно сердечнее:

– Вы так категоричны.

– Это что! – с удовлетворением ответила та. – Меня никто не любит за то, что я все говорю в глаза.

– Кстати, как ваш телевизор? – Вера попыталась увести разговор в сторону.

– Не работает! – радостно откликнулась Зинаида Борисовна.

– Вызвать вам мастера? – весело спросила Вера, поднимая вновь наполненную рюмку.

– Если вас не затруднит, – с готовностью согласилась нелюдимая соседка. – Сейчас уже не засидишься на лавочке.

– Холодает. Жаль, правда?

– Еще не так жаль, когда не знаешь, наступит ли для тебя следующее лето.

Сердце Веры болезненно сжалось. Она подняла рюмку:

– За то, чтобы мы с вами были счастливы следующим летом!

Скрипуче рассмеявшись, Зинаида Борисовна последовала ее примеру. Мелодичный звон соприкоснувшегося хрусталя перебил вдруг резкий телефонный звонок. Дернувшись, Зинаида Борисовна не удержала свою рюмку, которая выпала из неуклюжих пальцев на ковер. Алая жидкость сразу впиталась в его высокий ворс.

Секунду помедлив, старая женщина встала и подошла к телефону. Голос ее зазвучал резко и неприязненно:

– Я еще не умерла, стало быть, и звонить нечего… Знаю-знаю я эти заботы. Ждешь – не дождешься. Бог простит, врунья! – и она с грохотом бросила телефонную трубку на уже неоднократно заклеенный скотчем старый аппарат.

Шаркая к своему креслу, старуха пыталась справиться с охватившим ее гневом:

– Все звонит! – ее взгляд упал на рюмку, которую Вера подняла с пола. Влажное пятно было накрыто бумажной салфеткой, впитавшей немного алого ликера. Глаза старухи расширились от ужаса. – Смотрите, как кровь на ковре!

Вере стало жутко.

– Успокойтесь, Зинаида Борисовна. Это ликер, всего лишь ликер. Хотите, я налью вам еще?

– Ах, за лето? – взгляд ее медленно прояснился. – Да что там… И так видно – не судьба. Не разбилась ведь рюмка… А свой – пейте. Вам впрок.

Она снова засмеялась, вскинув маленькую золотистую головку, и посмотрела Вере в глаза:

– Я кое-что приготовила для вас.

Зинаида Борисовна неспешно удалилась в другую комнату и через минуту вернулась, неся в руках большую старинную плоскую… вроде шкатулку.

Увидев ее ближе, Вера восхищенно ахнула.

Старуха, довольная произведенным эффектом, поставила вещицу на свое кресло, и, придвинув стул, села рядом. Потом открыла плоскую крышку, затейливо инкрустированную перламутром в изысканном орнаменте из серебра. С внутренней стороны крышки помещалось большое зеркало овальной формы, тоже в обрамлении серебряной рамы с перламутровыми лепестками. На чуть пожелтевшей атласной подкладке внутри ларца в отдельных углублениях покоились ручное зеркальце, щетка, гребешок, пудреница и маленькая шкатулка «для всякой всячины», сделанные в той же манере.

– О Господи, какая красота! – воскликнула Вера. – Потрясающе! Можно посмотреть?

– Конечно. И забрать с собой. Это подарок.

– Что вы, Зинаида Борисовна! – ужаснулась именинница. – Вы, может быть, не знаете, но эта вещь наверняка стоит целое состояние. И думать забудьте дарить такое! Это, наверное, семейная реликвия?

– Как же. Впрочем, может быть. Но только не моей семьи. Так, военные трофеи моего почтенного родителя. Отец был военачальником во время войны, – то ли с гордостью, то ли с иронией поведала странная старушка. – Уж не знаю, какой дворец выпал на его долю, но… Я не жалуюсь. Жила неплохо. Хотя… вещи эти никогда не любила. Вам – другое дело. Иное поколение. Войны не знаете. Разве эти бесполезные бойни. А у меня в войну мать погибла. И много всех…

– Вы не думайте, – она снова вызывающе вскинула голову. – Мы до войны тоже не нищими были. Отец и мать – из «бывших», как тогда говорили. Что-то да имели, хотя в революцию, сами понимаете, трудно сохранить было. А жили мы тогда в Смоленске. Да, – она засмеялась, словно вся трагическая история сложилась в этот миг в подобие забавной карточной игры. – Нас разорили, мы разорили. Весело жили люди в те времена. Широко.

– И жестоко, – прошептала Вера.

– Не то слово! Жизнь – игрушка. К ней лучше было не привязываться, – она задумалась, и будто нехотя продолжала, – лучше было ничем не дорожить. Так я думала. И уж постаралась никого и ничего не… полюбить. Не дорожить! И вот, жизнь прожила долгую. Вы думаете, наверно: ну и зачем такая жизнь? – она жестом остановила возражения. – А кто разве знает, зачем она вообще? Да нет, я не тоскую, не думайте.

– Вот здесь, – она, словно отряхнувшись от неугодных воспоминаний и дум, деловито повертела перед глазами гостьи маленьким ключиком на цепочке, – еще ящичек. Видите? Я положила сюда конверт, он запечатан. Посмотрите, – серый плотный конверт с надписью, которую Вера не успела разобрать, мелькнул на мгновение и вернулся в нижний, едва заметный ящичек серебряного туалета. – Забудьте о нем, до поры.

Теперь уже Вера испугалась не на шутку:

– Не возьму я у вас это, Зинаида Борисовна. Не просите, – твердо сказала она, делая попытку подняться из кресла, но старуха вдруг с неожиданной резвостью и силой сдавила ее запястье своими жесткими пальцами.

Глаза ее точно пронзили молодую женщину насквозь:

– Пожалуйста! Я ведь старалась. Я ничего не могу… сделать. Все всегда не так! – сбивчиво заговорила она. – Ну, пусть мне только показалось, что вы совсем другая, не такая, как все. Я вздорная? Глупости говорю? Но почему я не могу сделать вам подарок? Мне, что ли, в зеркала эти глядеться?

– Но у вас есть…

– Нет! – злобно прервала ее Зинаида Борисовна. – Знаю, что скажете. Может быть, я никого не любила в жизни, это ошибка, или наказание. Но прошлого не вернуть. Что-что, а я не дура. Я хочу сделать вам подарок, потому что, хотите вы того, или нет, но на душе у меня становится тепло, когда я вижу вас. Не отнимайте этого у старухи!