Чтение онлайн

– Это же порнография, – ужаснулась Ирина.

– Это мотив, – усмехнулся Ерожин, выключил приемник, вернул кассету в чемодан и позвонил Волкову.

– Сенаторшу ведите до ее дома и в подъезде берите. С группой захвата выезжай сам. Прозевать их нельзя.

– А что делать с конгрессменом?

– Берите обоих. И вызови следственную бригаду Надо провести обыск. Нельзя допустить, чтобы голубки впорхнули в квартиру без наших сотрудников.

– Как быть с ордером? Я не успею связаться с прокуратурой.

– Ордер подпишу сам.

– Но это же…

– Знаю, – перебил Ерожин. – Ответственность беру на себя. Жду вас у Ирины Владимировны Сосновской.

Вернулись они тем же путем. Кабосик продолжал чмокать соской. Сосновская остановилась возле ребенка и поправила одеяльце. Ерожин посмотрел на молодую маму и на цыпочках проследовал в кухню.

– Что мы будем делать? – спросила Ирина.

– Я бы выпил кофе.

– Вы что-то нашли? – Сосновская так и не поняла, что произошло.

– Я, девочка, нашел убийцу. А с твоей помощью и мотив преступления. Без настойчивой просьбы Ирины Прекрасной я бы трогать чемодан конгрессмена Соединенных Штатов Америки не решился.

– Американец кого-то убил? Он шпион?

– Он просто старый кобель. А убийца – твоя Маша.

– Не может быть?! Она такая хорошая. Кабосика кормила с ложечки…

– Лучше некуда, – согласился Ерожин.

– Что же теперь будет?

– Теперь будет обыск, а тебя пригласят в качестве понятой. Но не вздумай вякнуть, что была со мной в соседней квартире. А то оба сядем в тюрьму.

– За что? Мы же ничего не украли.

– За несанкционированное проникновение в частное жилище. Давай лучше пить кофе. – Ерожин стянул с себя резиновые перчатки и с удовольствием развалился на стуле. В квартире молодой женщины он уже чувствовал себя как дома.

Грыжин подмел полы, убрал в шкафчик помытую посуду и выключил компьютер. Рабочий день закончился, но супруга сегодня решила собрать «девичник», и Иван Григорьевич из офиса домой не торопился. Отсидеться в кабинете не удастся, а перспектива разбавлять мужским присутствием компанию «девиц», младшей из которых минуло шестьдесят семь, его не прельщала. Да и дамам без сердитого генерала вольготнее.

Сыскное бюро Ерожина без Ерожина обороты заметно сбавило. Интересных и коммерчески выгодных расследований пока не заказывали. Работали по мелочам. Но сегодня телефон не смолкал. Звонившие требовали Михеева, а того, как назло, на месте не было. До обеда появилось два клиента – пожилой завлаб из научного института и дамочка из частной гостиницы. Завлаб просил помочь с постоянным воровством в учреждении. Из трех комнат на его этаже систематически пропадали бумажники. Особенно после выдачи жалованья. Кражи среди своих – одно из самых гиблых и безнадежных дел. Грыжин объяснил, что подсадить к ним сотрудника и ждать, когда вор проявится, дело неблагодарное. Появление нового человека преступника насторожит, и он затаится. А платить сотруднику придется. Генерал проинструктировал клиента и отпустил его, не взяв за консультацию ни копейки. А у дамочки заказ принял.

Елена Григорьевна Воронцова на паях владела маленькой гостиницей в районе автовокзала. Гостиница предлагала постояльцам пять номеров. Три – на несколько коек, один – двухкоечный и «люкс». Основной контингент клиентов состоял из челноков. Они закупали в столице шмотки малым оптом и везли их на автобусах в провинциальные городки. Задерживались челноки в Москве на сутки, редко больше. Многие пользовались приютом маленького отеля неоднократно и стали как бы личными знакомыми Воронцовой.

Один из таких завсегдатаев, вполне солидный мужчина родом из Вологды, неделю назад остановился на два дня, взял «люкс», наполнил его товаром и исчез. Заявлять в милицию Воронцова опасалась. «Предположим, – рассуждала она, гость не смог предупредить о внезапном отъезде, и через день-другой вернется, а его уже милиция ищет. К тому же стоимость его товара во много раз перекрывает плату за проживание». Такие случаи в практике Елены Григорьевны уже бывали.

Глеб Михеев, сам уроженец Вологодской области, решился за дело земляка взяться. Он отправился вместе с Воронцовой на «Щелковскую» и до сих пор не проявился. А во второй половине дня началось. Телефон смолк только после семи.

Грыжин уселся за свой стол, добыл из кармана знаменитую фляжку с армянским коньяком «Ани», сделал большой глоток и застыл в ожидании приятного тепла в организме. Но не дождался. Снова зазвонил телефон. Опять директора подавай, подумал генерал и снял трубку. Но звонили не Михееву.

– Дядя Ваня, Петя не у вас? – Голос супруги Ерожина звучал тревожно.

– Нет, Наденька. Я сегодня твоего суженого вообще не видел. На него столько навешали, что и не продохнуть. А ты на работу звонила?

– Звонила. Прямой не отвечает, а беспокоить дежурного не хочу.

– По мобильному позвони.

– А вдруг помешаю? Ладно, дядя Ваня, я еще подожду. Если объявится, попросите сразу домой позвонить.

Грыжин пообещал и, положив трубку, снова глотнул из фляжки. За разговором с Надей он первый кайф упустил. Теперь долгожданное тепло приятно расплывалось по брюху, отражаясь на физиономий генерала блаженной улыбкой. Хоть последние несколько дней и не принесли интересной работы и заработка, Грыжин пребывал в прекрасном настроении. Услышав голос сына, он словно гору с плеч свалил. Николай после случившегося изменился. Он каждый день на полчаса заезжал к отцу в офис, а вчера привез жену с Никиткой к родителям на домашний ужин. Конверт с завещанием Николай порвал на мелкие кусочки и выбросил в мусоропровод. Галина Игнатьевна узнала обо всех перипетиях сына задним числом. Но она женским сердцем приняла весь ужас, перенесенный чадом в Переделкино, и смотрела на Николая, словно тот действительно поправился от неизлечимой болезни. Невестка тоже выглядела счастливой и похорошевшей. Дождалась мужика, посмеивался Иван Григорьевич, поглядывая на молодую женщину.

Грыжин решил последний раз глотнуть из фляжки, но ему снова помешал звонок. На сей раз звонил не телефон, а селектор парадного. Генерал включил домофон.

– Я хотел бы видеть господина Михеева, – услышал он гнусавый мужской голос.

– Директора нет. Есть его заместитель и главный консультант, – сообщил Грыжин басом.

– У меня дело. Можно войти?

– Коль дело, входите. – Грыжин пультом открыл дверь и поднялся навстречу посетителю.

В прихожей стоял упитанный бородатый мужик и с интересом оглядывал помещение.

– Здравствуйте. Мне дал наколку подполковник Ерожин. А вы кто?

– Иван Григорьевич Грыжин. Консультант сыскного бюро, а кто вы?

– Для друзей Дима Рогач. Для недругов Дмитрий Захарович. Я, бля, так влип, вы себе не представляете.

– Проходи, Рогач, и не лайся. Если я лаяться начну, будет хуже, – сурово предупредил Грыжин, пропуская толстяка в директорский кабинет.

– Не про вас ли мне Петр Григорьевич говорил? – почесал бороду посетитель.

– Смотря что говорил, – ответил Грыжин, указывая на кресло.

– Говорил, что у него есть старший друг, который умеет материться полчаса и ни разу не повторится.

– Брешет Петро. Но ты пришел не по мату соревноваться. Выкладывай.

– Я в машине зад отсидел. Можно постоять?

– Стой, – согласился Иван Григорьевич, – а я сяду. В моем возрасте задницу уже не отсидишь. Тренирована.

– Подполковник одну аферу раскручивает. – Рогач надвинулся животом на полированную столешницу и тяжело задышал. – Меня доктор ни за что к смерти приговорил. Я жизнь на пятьдесят штук «зеленых» застраховал. Хочу бабки назад получить. Петр Григорьевич сказал, что сам мне не помощник, потому что на казенной службе, а вашей конторе в масть.

– В курсе я этой истории, – кивнул генерал. – Ерожин меня предупреждал. Дело щекотливое, потому что ты сам жулик. Решил перед смертью деньгу зашибить. Последний бизнес на собственной шкуре провернуть.

– Ну и что? Я для престарелой мамаши старался.

– Забота о родителях похвальна. Но гарантий мы тебе не дадим.

– Подполковник предупредил, если страховая компания ни при чем, плакали мои бабульки. Но мне сдается, что они, бля, с доктором заодно.

– Вполне возможно. Заполняй бумагу, гони аванс. Будем работать.