Чтение онлайн

– Привет, Ерожин, твое задание выполнено.

– Присаживайся, Валерий Андреевич. В ногах правды нет.

– Некогда, дружище, как поговаривал Мюллер. Вот тебе список господ, застраховавших жизнь в компании «Забота». Их около пятидесяти. Большинство договоров составлено в начале деятельности компании. Два года назад и позже. В последнее время таких единицы.

– Спасибо, полковник. За тобой – два дня паузы. Не мути у них пока воду. Извини, сегодняшний не в счет. Мне нужно отчитаться Еремину о другом деле. Страховщиками я займусь завтра.

– Завтра суббота. Отдохнуть не думаешь?

– Некогда, дружище, – усмехнулся Ерожин.

– Ну ладно, Штирлиц, успеха. – Шмаков пожал подполковнику руку и поспешил к себе.

Ерожин разложил перед собой листки с фамилиями «застрахованных смертников» и… уснул.

– Товарищ подполковник… – Волков попытался разбудить шефа негромким окликом, но тот крепко спал, откинувшись в кресле. Майор осторожно потряс спящего за плечо: – Петр Григорьевич…

– Да, что? – Ерожин открыл глаза и в полном недоумении уставился на подчиненного.

– Петр Григорьевич, бабушки Сенаторшу не опознали.

– Сколько же я спал? – спросил начальник отдела, стараясь привести мозги в порядок.

– Сейчас три. – Улыбнулся Волков.

– Господи, чего же вы меня раньше не разбудили? Я половину рабочего дня прокемарил.

– Не хотели. Вы же ночью не выспались.

– Заботливые вы мои. Мне сегодня генералу отчитываться.

– Отчитаетесь. До шести еще время есть.

– Ладно, проехали. Прости, сразу не врубился. Что там насчет бабулек?

– Ни лифтерша Коровина, ни соседка Вольновича Хлебникову не опознали. Говорят, прическа похожа, а лицо другое.

– Подожди, Тимофей, я морду ополосну. – Ерожин резво вскочил с кресла, быстро дошагал до туалета и нагнул голову под холодную струю воды. Затем растер свой белобрысый бобрик куском бумажного полотенца и вернулся в кабинет. – Теперь я живой. Давай вместе пошевелим извилинами. Бабки правы. Если бы в парике ходила Сенаторша, Маслов бы ее не упустил. Вот в чем дело…

– Как не упустил? – не понял Волков.

– Я не точно выразился. Он бы, наоборот, дважды ее упустил. Дважды, потому что не заметил бы ее возвращения. Сам подумай: незнакомая брюнетка в очках входит в соседний подъезд. Да он бы и не чухнулся.

– Пожалуй, вы правы. Но как объяснить похожую прическу?

– Я у Ирины Сосновской три с половиной часа на кухне просидел. Она все вспомнила. Сенаторша ушла накануне убийства Вольновича из квартиры Сосновской в восемь вечера. И больше они до утра не виделись, пока Сенаторша в одиннадцать не появилась на балконе. А без пятнадцати одиннадцать ее засек Маслов. Несла она пакет. Коля его помнит. Пакет с париком… – Ерожин быстро зашагал по кабинету, потом резко остановился перед майором: – Какой же я болван! Это так просто. Нет двойного убийства! Не ходила Хлебникова в черном парике! Это Вольнович переодевался девицей. Ты понимаешь, Волков?!

– Начинаю.

– И помада на его губах, и шампуни да бальзамы в ванной! Вызывай на допрос, – приказал Ерожин, потирая руки.

– Сенаторшу?

– Да нет, Колесникова. Теперь нам будет о чем с ним поговорить. А пока его привезут, айда зарплату получать и обедать.

Бирка на груди сообщала, что полненькую кассиршу зовут Лидией Осиповной Куриной. Женщина внимательно рассмотрела удостоверение незнакомого подполковника, сличила фото с оригиналом и начала быстро манипулировать на компьютере.

– Да, зарплата на вас начислена. Получите и распишитесь.

– И это все? – удивленно протянул Ерожин, расписываясь в бухгалтерской книге.

– Три семьсот. Вы еще неполные две недели работаете, а оклад у вас десять тысяч двести. Минус подоходный, пенсионный фонд. Тут все правильно, товарищ подполковник. Если хотите, можете уточнить в бухгалтерии… – терпеливо поясняла кассирша.

– Лидия Осиповна, как же я на триста долларов месяц жить стану? У меня семья, двое малышей, – растерялся Ерожин.

– Мы с мужем вдвоем на семь тысяч с тремя детьми умудряемся…

– Извините, я не прав. Спасибо, Лидия Осиповна.

На прощание кассирша опечаленного сотрудника успокоила:

– Не огорчайтесь, зато аванс уже полным получите.

В столовую Волков успел раньше и занял для них столик в углу. Петр Григорьевич взял себе привычный гуляш с салатом и присоединился к майору.

– Вот что, Тимофей, мы сейчас полопаем и чеши к спецам с фотографией Вольновича. Пусть они на компьюторе его девицей в парике нарисуют. Уверен, твои бабки эту «барышню» опознают. Не зря же лифтерша о сестренке Вольновича говорила.

– Что будем делать с Хлебниковой?

– Сенаторшу допросим после Колесникова. Уверен, стерва расколется. Теперь у нее шансов нет.

– Вы на меня не сердитесь, Петр Григорьевич?

– За что, майор? – Ерожин едва не поперхнулся.

– За то, что я, как баран, за версию Колесникова держался. Гнус он, конечно, этакая пакость…

– Да брось ты, Тимофей. Это же работа. А насчет гнуса я тебе вот что скажу. Гнусов на свете до хрена и больше. И если каждый гнус начнет убивать, приличных людей не останется вовсе. Мне встречались очень симпатичные убийцы. Они любили своих жен, обожали детей и опекали престарелых родителей. Банальное наблюдение, но верное. Нутро преступника – темный омут, только кажется, что туда легко заглянуть. Поэтому судить людей по их обаянию рискованно.

– Но вы же быстро разобрались.

– Я пришел позлее и посмотрел на дело свежим взглядом. Как бы со стороны. А ты влез в это дерьмо по шею с самого начала. Вот и вся разница….

– Как вы думаете, какую роль играет папаша Вольновича?

– Вот это ты узнаешь у Сенаторши. Недаром она ухлопала любовничка перед самым приездом адвоката.

– Вы сегодня хотите ее допросить?

– Нет, сегодня нам Колесникова хватит. Сенаторше спешить некуда. Она себе пожизненный отдых заработала. В понедельник с нее и начнем. Все равно день тяжелый.

– У меня к вам просьба, Петр Григорьевич. Допросите Колесникова сами. Не могу видеть его рожу, да еще перед ним оправдываться.

– Хорошо, Тимофей. Только оправдываться перед ним я тоже не буду. Месяц камеры он заслужил.

Колесникова привезли в шестнадцать тридцать. Ерожин с любопытством разглядывал сытого молодого мужика с угрюмым выражением круглого белесого лица.

– Здравствуйте, Влад Амбросьевич. Я начальник отдела по раскрытию убийств подполковник Ерожин. Вы знаете, что задержаны в связи с делом Марины Строковой?