Чтение онлайн

Иво слегка приподнял голову, дабы Святой отец увидел это: горящие изнутри черным пламенем зрачки, скверная злобная гримаса, взгляд, выражающий все желание выпотрошить этого священничешку и швырнуть его кости псам. Силантий сразу отступился, но старался не подавать виду, что боится.

— Я же говорил, нет нужды, ведь Рыжая бестия убита, но не изгнана.

Иво сказал полушепотом, так, чтобы лишь Силантий услышал сказанное. И священник резко поменялся во взгляде: глазами хаотично бродил по зале собора, то ли выискивая помощи, то ли еще чего, губы задрожали, причем так, как еще недавно дрожали у старушки, которую он терзал и заставлял «искупать» своих «грехи» (которые и грехами-то назвать невозможно). Он сразу же потерял свое величие, свою возвышенность, и даже забыл о Боге, как показалось. Хотя он о нем и не вспоминал, думается.

Иво обратил глаза обратно, затем пристально смотрел на напуганного святошу. Тот, в свою очередь, не очень-то и хотел пересекаться взглядом с изгнанником.

— Отец, я так и не покаялся. Выслушаете?

Силантий не поднимал шуму, послушно, хоть и с легким тремором, подошел к изгнаннику, положил руки на плечи. Голову склонил к лбу, но губами не коснулся его. Общались они шепотом.

— Говори, сын Божий.

Иво, перед тем, как что-то сказать, набрал легкие полные воздуха, затем со свистом выдохнул.

— Я повинен во многом, отец. И много за моей спиной поступков, за которые ни один Бог не сможет меня простить. Когда мне было лет семь от роду, я впервые убил человека. Была война, и чтобы выжить, мне приходилось идти на крайние меры, даже будучи ребенком. Я не понимал, почему меня боятся, почему все смотрят, как на отщепенца, иного. Не понимал, почему они смотрят на простого мальчика, как на самую опасную тварь. Потом понял, когда объяснили добрые люди. Добрый человек научил добру, отец, и я понял, почему меня боятся. А также понял, почему я буду грешником, грехи коего невозможно искупить.

— Продолжай, — голос Силантия уровнялся, больше не было той колеблющейся дрожи.

И величия с надменностью, что ни странно.

— Я изгнал первую тварь в тринадцать. Это произошло случайно, тогда я и понял, что умею, на практике. Черными глазами я уже давно сверкал, но вот истинную изгнанническую силу применил лишь тогда. Это была толпа маршей: слабые демоны по одиночке, зато сильные в группе. Я изгнал троих из десяти, и остальные семеро убежали. Когда меня нашли, я был весь в крови, валялся на поляне. Добрый человек не ужаснулся, лишь сказал, что я — молодец, и что это моя задача — защищать беспомощных от тех, кто хочет им навредить. Этот добрый человек вложил в меня человечность.

Иво на секунду умолк, перевел дыхание. Скверно сложил губы, затем смочил их. А затем уже продолжил толковать.

— В семнадцать я жестоко расправился с группой людей. Уроды, самые обычные. Они хотели изнасиловать девочку, а я проходил рядом. Не смог сдержать гнева и, обратив глаза черным, быстро приблизился, затем одному отсек конечности, другому отрубил голову, третьего заколол, а четвертому с пятым вырвал сердца. Девочка была напугана, и мне повезло, что она не видела черных глаз и то, как я нечеловечески перемещаюсь в пространстве. Лишь это меня спасло. Добрый человек тогда вновь нашел меня, потому что я отошел от дружины. И, когда увидел то кровавое месиво, я впервые узрел, как он ужаснулся от чего-то в этой в жизни. Тогда этот добрый человек сказал мне, что, если и убиваешь, делай это менее жестоко и так, чтобы жертва не страдала. «Убивай, как человек, а не как зверь», — до сих пор помню эту фразу. Тем не менее, за спасение девочки он меня поблагодарил. А сама девочка боялась меня больше, чем тех уродов, мне кажется.

— Продолжай, сын Иво Эль Гарден.

— Продолжаю, отец. С того времени все мои убийства и согрешения лишь приумножались. Но есть главное, от которого даже моя душа начала болеть. Я должен прогнать отродье, сильнейшее отродье. То, что убило, но не изгнало. Но я не успеваю, и не могу его найти. Из-за этого слишком много людей пострадало и страдает по сей день. Из-за этого брат по духу убит…

— … но не изгнан, — продолжил эту фразу отец Силантий. — Смерть — не конец.

Иво вновь встретился с ним глазами. В этот раз своими обычными голубыми.

— Вы правы. Это не конец. И все же, я думаю, Бог смог бы указать мне, где эта тварь обитает. А я в свою очередь стану Божьим мечом, что покарает настоящее зло, и тем самым искуплю свои грехи. Вы поможете мне, отец?

Иво шагнул назад.

Они смотрели друг на друга: Иво ждал ответа, а Силантий думал, какой ответ ему дать.

Баствест, будучи столичным градом Хельсинга, был вторым местом, где изгнанника при первой встрече не вели на костер. Иво знал это, а еще знал, что церковь здесь правит всем. Законно власть конечно ей не принадлежала, но законы здесь работают там, где это выгодно. И на тех, кому это выгодно. Бесова долина кишила изгнанниками, и всем это было на руку.

После политического раскола всей Эксодии, когда изгнанников истребляли, сжигали, предавали и уничтожали, Хельсинг знал, что это ошибка больших масштабов. Однако такое маленькое государство, чудом сохранившее суверенитет, не могло возражать воле могучих и больших стран. Поэтому Хельсинг вел свою политику, тихую: они предоставляют безопасное и тихое место для убийц бессмертной нечисти, а те, в свою очередь, защищают страну от чужаков, а что главное — делают это тихо. Международное право, твердящее, что всякий, стоящий на стороне гибрида-упыря, подвержен смерти, работает на всех без исключений.

Конечно, каждая страна в той или иной степени пользуется услугами охотников на демонов. И каждая страна это понимает. Но пока еще не было зафиксировано этого публично. А как только подобная весть разлетится на весь континент, будет суд. Суд войной.

Силантий мигом взглянул на вход в собор. Там стоял крупный бугай, сторожащий ножны меча. Затем он посмотрел на Иво. Тот подмигнул ему, покивал.

Силантий прошел к бугаю. Что-то сказал ему на ухо, затем тот без колебаний отдал Святому отцу меч.

По возвращению на свое место, Силантий отдал меч изгнаннику. Позади них стояли еще двое священников, они молились и омывали статую Бога, представленную бородатым мускулистым мужчиной, а снизу статуи было выцарапано «Род». Силантий подошел к одному из них, вновь что-то прошептал на ухо. Этот второй священник молча выслушал, затем послушно кивнул, встал на место Святого отца-слушателя. Силантий передал ему клобук и показал свои светлые волосы длинной до ушей.

— Иво Эль Гарден… — резко и даже громко сказал Силантий, так, что по всей зале разнеслось вновь эхо.

Иво закрепил меч за спину, затем молча осмотрел лицо отца еще раз.

— Бог укажет тебе путь. Следуй за мной.

Они устремились в глубь собора. Подойдя к самой дальней двери, которую даже никто не охранял, Силантий достал из кармана одинокий, но длинный ключ, который отворил дверь. Массивная конструкция поддалась сразу же, хоть и злобно скрипела. По закрытию двери, на весь зал собора раздался массивный хлопок. А затем, словно ничего и не было, раздалось эхо.

— Следующий.

III. Убита, но не изгнана III