Чтение онлайн

Удар второго Иво сначала парировал. Затем — отбил, ошеломив бандита, после чего хлестнул его по одной ноге, затем — по другой. Из-за того, что мужчине резанули его мышцы ног, он упал на колени и отбросил меч, а Иво, не задумываясь о морали, пощаде или еще чем-то, способном поколебать его разум, замахнулся и рубанул бандита по шее. Голова того отскочила и влетела прямо на землю, встречаясь с напуганными глазами Вальдера, усиливая эффект ужаса и шока лидера.

Чернорук не двигался, руки сложил на пояс, голову отвел и тихо выругался. Иво направил кончик меча на него, однако, не увидев никакой реакции, смахнул мечом, очищая лезвие от крови, приклонился к трупу с отсеченной головой, взяв край его куртки, провел по лезвию, затем сунул меч в ножны.

— Бес! Демон! Отродье! — вопил Вальдер.

Силлиар смотрел и ужасался, однако виду не подавал. Он хотел бы отвернуться, да только не позволял себе, ведь, отвернувшись, резко стал бы уязвим к любой атаке.

Чернорук подошел к Вальдеру. Напоследок он посмотрел на него. Глаза покраснели, из эмоций на лице — и жалость, и сожаление, и ненависть. Он прервал это прощанье взглядов своим клинком, занесенным прямо в горло лидера. Вальдер еще какое-то время кашлял и булькал кровью. А после утих.

— Я не хотел, Чернорук, — Иво оглянулся на место бойни, еще раз взглянул на ее последствия.

— Я знаю, — холодно отвечал бандит. — И все же, случилось, что случилось.

— Иво! — эльф кричал и подзывал изгнанника.

Тот незамедлительно подоспел к аурамцу.

— Черт возьми, ждал чего угодно, но не того, что меня выручишь именно ты!

Эльф был на эмоциях, говорил громко, видно было, что его до сих пор будоражит и колотит. Иво положил руку ему на плечо.

— Передавай королеве Шае весточку от меня. Скажи, что Эль Гарден скучает по лесу.

Силлиар сначала мило улыбнулся, затем широко оттопырил глаза, выпучил их. Он хотел прокричать, уведомить об опасности, да только Иво понял все из без слов. Он вновь вспышкой пропал и также со звуком и мерцанием появился, только сзади. Чернорук заносил кортик прямо под ребро. Иво, оказавшийся сзади него, схватил того, рукой перехватил кинжал, затем — отобрал. Как только кортик оказался в руке изгнанника, он вонзил его Черноруку прямо в сердце, точно и ювелирно. И всю предсмертную агонию пришлось лицезреть, удерживая тело оставшегося бандита на руках. Он секунд шесть побарахтался, затем стих.

Как только стих, был уложен на землю.

Силлиар хотел что-то сказать: взял воздуха в легкие с отчетливым звуком, затем заикнулся, но Иво его опередил.

— Не смей, Силлиар. Ничего не говори.

Эльф не понял подобного, однако верзить не стал — послушно встал рядом. Они склонили головы, сложили ладони, вытянув руки вниз. И простояли так минут пять. Молча. Взирая на Чернорука.

— Прости за грубость, — Силлиар прервал молчание, — но все же зачем ты прибыл в Баствест? Примкнуть к остальным изгнанникам?

— Нет.

— В чем тогда причина?

— Причина, Силлиар… — Иво отступил, проверил свое снаряжение, затем словил носом каплю, прилетевшую прямиком с неба.

Дождь пошел.

— … в том, что есть неотложные дела, в этом грязном, разящем смертью, уголке мира.

— Вот оно как.

Эльф также отошел, укрылся за длинной ризой, прикрывая руками лицо.

— Не хочешь завтра выступить в Аурам? Там, конечно, изгнанники открыто не заявляют о себе, зато и не гонят их, только встреться.

— Я знаю, — перебил Иво. — Знаю Аурам ближе, чем ты можешь себе представить. Но нет, Силлиар. В Аурам я пока не могу себе позволить. Позже — вполне возможно, но не сейчас.

— А что сейчас? — мокрыми пальцами протирал свое лицо эльф.

Иво направил взгляд на восток. В сторону, где живых не чтят.

— А сейчас неотложные дела.

VII. Мор III

Ночная Эксодия была невыразительно прекрасной. Всегда. Независимо от времени года. Даже мертвая земля, треклятые Сады Смерти чем-то прекрасным отдавали. Хотя и не оспоришь, что в них мало чего красивого осталось. Но, даже в кучке вечного пепла, под ногами находилась некая красота. Что-то вечно дивило Иво в этих местах, пускай он и не был частым гостем выжженных земель, территорий мертвых и отобранных у их исконных поселенцев. Но даже так. Они все равно оставались красивым райским лежбищем. Нужно лишь увидеть эту красоту, прочувствовать ее. А еще… Искоренить всех, кто хочет отобрать это наследие у коренных жителей этого мира.

Иво неспешно шагал вглубь садов. Бушующий ветер вперемешку с проливным дождем создавали неописуемую атмосферу скорби и страха. Сады словно выли, молили о пощаде, о жизни, но их никто не слышал.

И сейчас, вновь взглянув на так называемые Сады смерти, он еще аз осознал, почему их прозвали садами.

Здесь росло много роз. Когда-то, разумеется. Но былое наследие и величие красоты земной отдавало ее отголосками. Здесь все было темным, угасшим, увядшим. Деревья остались, как и кустарники и прочая живность, да только вся без зелени — почерневшие ветки да и только. Причем, ветки пепельные, из-за взбушевавшегося ветра в садах все перемешалось, повсюду был пепел, летящим прямиком в лицо путника.

Розы, да. На них указывало множество голых ветвей, голых и шипастых. Но дотронься ты хоть до одного шипа, он посыплется прахом и пеплом.

Сады словно возвращали его в тот треклятый день. И слишком многое напоминали. Напоминали о чащобе близь Верхоянска, где он изгнал падаль. Напоминали о ней, потому что там тоже был участок мертвой земли, где при малейшем касании все осыпалось. Множество шипов напоминало о той малине, которую бедняга дочка старика Тихого собирала и цепанула при нападении. Вспоминая все то, что случилось, лучше явно не становилось.

Изгнанник много, что повидал. Много делал зла, и, наверное, добра тоже. Но были иногда у него воспоминания, которые он предпочел бы забыть навсегда. Не потому, что не дорожил ими. Скорее, напротив — есть настолько сокровенные и дорогие воспоминания, которые хочется забыть, ведь их близость к тебе сгрызает и уничтожает тебя изнутри, ломает всего полностью.

Все было бы не так. Точно не так, выживи бы ты, старик…

Иво не терял концентрации. Думал о всяком, но не терял, готовился к худшему, надеясь на лучшее. На миг он зажмурил глаза, так, что даже больно сделалось, а после открыл их, забыв обо всем. Обо всем лишнем сейчас.

Сейчас был только он. И тварь, ожидающая где-то там, впереди.

VIII. Мор IV

Звук, словно песок сыпанулся, с каким-то оттенком треска. Звук издался справа. Иссушенная «до смерти» ветка издала его. Изгнанник оставался все таким же непоколебимым, спокойным, даже руку на рукоять меча не положил. Он все также шел себе в прямом направлении с безжизненным выражением лица. Догадки не провели — жертва сама найдет его, не заставит долго ждать. Очередной хруст, уже более небрежный. Жертва передвигается быстро, слишком быстро. Еще буквально минута и она нападет на изгнанника. Иво был к этому готов. И он ждал.