Чтение онлайн

Когда я вышла во двор, город привычно встретил меня туманом, будто тучи спустились с небес, чтобы лично пролить на нас дождь, но пока не определились, как начать. Серые стены каменных домов перемежались разноцветными ставнями, по идее призванными поднимать настроение, но по факту наводившими ещё большую тоску.

Я прошла через парк, дорожки которого плавно покрывались опавшими листьями. Они хоть немного разбавляли ту серость, что окружала меня. Хотя их всё равно соберут и сожгут во славу металла.

Я глянула влево. Там, за крышами домов, торчали трубы заводов, которые перерабатывали руду в металл. Город удачно разместился у гор — его окружали горизонтальные шахты, которые врезались под склоны, и из них вывозили руду и уголь, которые на месте и обрабатывали…

Я глянула на железный браслет, подаренный одним из клиентов. Приятная безделушка, но ничего особенного. Стоит ли она дыма, которым приходится дышать горожанам каждый день? Возможно. Стоит ли мне перекусить? Определённо.

Остановившись у палатки гостя с далёкого востока, я купила мяса, завёрнутого в тонкую хлебную лепёшку, и направилась дальше в куда лучшем положении духа, раздумывая о том, что стоит поискать постоянный источник силы.

— Вот она! — раздался внезапный крик, и мимо меня пролетел камешек. Я подняла голову от еды.

Я уже вернулась в свой район, довольно приличный по местным меркам: хорошая красная черепица на каждом втором доме, стены, покрытые плиткой для защиты от дождя, газоны…

На одном из последних стояла толпа женщин разной степени потрёпанности и сомнительной социальной принадлежности. Но в одном они были едины, ненавидяще глядя в мою сторону. Я остановилась, пытаясь прожевать особо неподатливый кусок.

— Ведьма! — выкрикнула одна из них, видимо, заводила. Её чистая красная юбка контрастировала с грязно-серой блузой.

Я не ответила, решив, что выплёвывать мясо на дорогу неприлично, а дожевывать долго. Видимо, этот мой жест сочли за признание вины.

— Ты! — продолжила заводила. — Премерзкое исчадие ада!

— И дьявола! — встряла другая женщина, тощая и нескладная, в чём-то неопознанно-синем.

— Цыц! Мы, именем народного суда, объявляем тебя виновной в… — она достала из юбки листок, — наведении порчи, уничтожении урожая, наведении женских болезней…

— И совращении чужих мужей! — снова встряла долговязая женщина.

— Да молчи ты! Мы приговариваем тебя к побиванию камнями и острижению налысо…

— И сожжению!

— Тихо! Всё должно быть по закону.

— Там вроде что-то про доказательства говорилось… — встряла ещё одна тётка, гораздо более ухоженная и скептически настроенная.

— А, да! Вот у неё, — палец врезался куда-то в толпу, — скисло всё молоко. Её двенадцатилетняя дочь начала кровоточить…

— А мой муж, — снова встряла тощая, — перестал дарить мне подарки!

— И мне мой, — уже гораздо живее поддержала её толпа.

— И мне…

— И мне…

— А мой на меня вообще не смотрит!

— Всех клиентов переманила…

— Мой теперь хочет, чтобы я похудела! А как я это сделаю, если я беременная опять?

— Мне нужно новое платье…

Вот теперь мне стала ясна истинная мотивация всей этой с каждой секундой всё более неадекватной толпы. Когда я осталась совсем без сил, я ввела правило: услугу сможет купить тот, кто доведёт меня до оргазма. Подозреваю, что многим из моих клиентов сами зелья не особо нужны были… В любом случае мне ещё тогда казалось, что это не очень верное решение, и, как оказалось, не казалось.

Огромным усилием воли и каплей магии я всё же проглотила мясо и… А что им отвечать? Как бы всё правильно, если бы у меня был тот, кто меня действительно радовал, я бы его ни за что не отпустила, как Марата. Я должна была что-то ответить им, извиниться, или ещё что. Жизнь впервые подсунула мне настолько морально сложную дилемму, и я струсила. Развернувшись, я побежала по сырой мостовой, надеясь, что ни один из стучавших за моей спиной камней не пробьёт мне череп.

Обошлось. Я и не заметила, как снова оказалась в парке, бесцельно бродя меж деревьев, пиная опавшую листву и поглядывая на кибитку, стоящую у дороги. Интересно, кто её тут оставил? Когда-то она была раскрашена в яркий красно-синий орнамент, теперь то ли выцвела, то ли вымылась. Лошадей поблизости не было — чтобы её украсть, пришлось бы потратить больше, чем она стоит.

Говорят, первая капля вина, попавшая на язык, самая вкусная. Не знаю, насколько это правда, но первая капля дождя на макушку — самая неприятная, потому что несёт дурную весть. Будь дело летом, я бы спокойно переждала здесь, но еще не опавшие листья оставляли весьма слабую защиту для случайного путника, поэтому я уверенно залезла в кибитку.

Внутри оказалось много хлама, который было сложно не то, что украсть, даже описать. Всё очень старое и пыльное, что наводило на мысль, что вряд ли хозяин в баре. Может, убит, а его лошадей угнали? В любом случае, ткань исправно защищала меня от капель дождя, что позволило спокойно сесть на первое попавшееся место, вытянуть ноги и задуматься. Однако посидеть в тишине мне не позволили.

— Здравствуйте… — из темноты послышался неуверенный детский голос.

— Привет, — пожав плечами, ответила я. Дождь агрессивно бил по ткани, вызывая такой шум, что преследователи, если такие, конечно, найдутся, не услышат нас и в двух шагах от кибитки.

— Извините, что залез в вашу повозку… — максимально виновато продолжил неизвестный мальчик.

— Она не моя. Я просто прячусь здесь от дождя. Как тебя зовут?

— Олли, — тихо и как будто смущённо ответил он и затих, не желая продолжать рассказывать о себе.

— А меня — Эмма. Похожие имена, правда?

— Да, только буквы другие, — мальчик отвлёкся и, кажется, капельку повеселел.

— Скажи, Олли, почему ты здесь прячешься?

— Ливень, — он пожал плечами.

— У тебя нет дома, да?

— Ага… Теперь нету…

Ответ мне показался очень подозрительным, поэтому я начала раскручивать его на подробности:

— А вчера был?

— Ага… И утром был. А потом я упал и разодрал коле-ено-о… — последнее слово наполовину утонуло в детском плаче, но, даже разобрав его, я ничего не поняла.

— И что?

— Мама сказала мне, что если я ещё раз поцарапаю колено, то она меня выгонит из дома…

— И что… Выгнала?

— Она не узнает… Я сам решил не возвращаться, чтобы не расстраивать её. А потом пошел дождь.

Я хрюкнула. Потом ещё раз. Потом наконец не выдержала и рассмеялась во весь голос. Вот это переживания! Вот это трагедия! Куда мне до него…

— Может, ты ещё и голодный? — я протянула ему остаток мясного свёртка, который до сих пор держала в руках

— Можно мне жить с вами? — перекусив, наконец решился спросить он. Я только ухмыльнулась.