Чтение онлайн

Контора предприятия "Ника" расположена в одной из комнат 4-х этажного здания, возле завода "Туркменэнерголегпром", на первом этаже размещается их заводик, точнее мастерская. О моём приезде они предупреждены, меня встречает директор фирмы Саркисов Сергей Сергеевич, ведёт в контору, только после пары пиал ароматного чая начинается деловой разговор. Показываю им проспект нашей сеялки, рассказываю о конструкции и характеристике, мне задают толковые вопросы. Оказывается, они уже изготавливают сеялки собственной конструкции, заимствовав ряд узлов от разных сеялок. Конструкция получилась немного тяжёлая для 3-х колесных маломощных тракторов. Предлагают организовать поставку с Украины высевных секций, пневмоагрегатов и укороченной балки, сборку 4-х рядных сеялок они будут производить сами. Маркеры для сеялок не нужны, борозды для орошения готовятся заранее. Обещаю им организовать поставку после решения вопроса о клиринге.

На предприятии узнаю, что недавно в Ашхабад прилетал француз Юбер де Морож, предлагал покупать сеялки, посетил и предприятие "Ника", разговаривал на русском языке. Я убеждаюсь, что это мой старый знакомый. Очевидно, он сочетает работу по экспорту сеялок с работой в разведке на одну из стран NATO, а может, просто подрабатывает, забросив шпионскую и литературную деятельность под псевдонимом Виктора Суворова. Жизнь за границей требует больших расходов, охранять и подкармливать перебежчиков из СССР британская разведка не обязана.

Меня поселяют в дешёвой министерской гостинице. В номере клопы, на общей кухне тараканы, но жить можно. Хочу вскипятить на газовой плите чай, но на кухне нет спичек, приходится идти в ближайший магазин, да и съестного нужно купить, хорошая столовая в здании министерства по вечерам не работает. В магазине с меня требуют талоны, я удивляюсь, спички по талонам? Продавец расспрашивает, откуда я такой наивный появился? Отвечаю - с Украины. Он, молча, подаёт мне две коробки спичек, предлагает купить колбасу, рис, и развесной чай, если у меня есть рубли, доллары или манаты. Расплачиваюсь манатами, которые обменял за доллары в аэропорту. Продавец советует поспешить в хлебный магазин, объясняет, что на хлеб талоны не требуются, а всё остальное - по талонам. Спешу за хлебом, беру буханку, но на кассе продавец отсутствует. Мне объясняют, цена за буханку хлеба ещё советская - 20 копеек, каждый покупатель платит, сколько хочет, а кассиры на это время со своих рабочих мест уходят, чтобы не иметь лишних хлопот со сдачей, в накладе они не будут. Узнаю, что в Туркменистане для населения бесплатные газ, вода и электроэнергия, все расходы на их производство и доставку несёт государство.

В гостинице полно жильцов, оказывается, это возвратились с занятий слушатели семинара хлопкоробов, который проходит в это время в Ашхабаде. Пожилые и среднего возраста туркмены хорошо говорят на русском языке, многие раньше служили в Советской Армии. По характеру я не очень общительный человек, но мне необходимо узнать мнение туркмен о сеялке "Оризон". Дождавшись конца чаепития, захожу в большой номер, за столом и на койках сидят около шести человек. Представляюсь и кладу на стол несколько проспектов сеялки. Посмотрев картинки, хлопкоробы устраивают мне настоящий экзамен, спрашивая, сможет ли сеялка, кроме свёклы, кукурузы и хлопка высевать ещё кунжут и кенаф. Интересует их точность высева, глубина и расстояние между семенами, возможность высева нескольких семян в одно гнездо. Похоже, что перекрёстный допрос-экзамен я выдержал.

Старший туркмен объясняет, что сеялки им нужны 4-х рядные, для поливного земледелия трудно найти большие ровные поля, где вода может долго задержаться в бороздах для полива. Размер поля в каждом случае определяет ответственный за полив - арыкчи. Размер междурядий в районе возле Ашхабада составляет 60 см, а возле Ташауза - 90 см. Средний размер поля для хлопка составляет около 2,5 га, это связано ещё с семейным подрядом, который широко распространён в колхозах Туркменистана, где средний состав семьи состоит из пяти и более человек.

Неодобрительно качают головами, узнав, что на Украине колхозы уничтожили, по мнению хлопкоробов, колхозы - идеальная форма сельскохозяйственного производства, при наличии семейного подряда, лучше придумать невозможно. Без колхозного строя неизбежно появятся богатые баи и бедняки. Пытаюсь узнать их мнение о фермерстве, туркмены объясняют - зажиточные фермеры, захватив большие участки земли, сами на них работать не смогут и станут баями, на них будут работать бедняки.

В качестве успешного хозяйства называют свой колхоз им. Садулы Разметова возле Ташауза, которым ещё руководит дважды Герой Социалистического Труда Садула Разметов. Колхоз владеет хлопкоочистительным заводом, и каждый год расширяет поля для посева хлопчатника, удлиняя канал и расчищая старое русло Узбоя. Оживляются, рассказывая, что под слоем песка часто находят огромные стволы корней винограда, много веков назад вокруг Узбоя была процветающая страна с прекрасным климатом, а город Астрахань в дельте Волги основал их соотечественник Астра-хан.

Колхозники угощают меня вкусными ядрышками абрикосов, ловкими ударами раскалывая скорлупу. У каждого из них имеется по мешочку высушенных косточек. Я выражаю опасение, что имеющаяся в ядрах синильная кислота может быть опасна для здоровья. Туркмены смеются, это их традиционное лакомство, которое они берут в дорогу, если кислота там была, то она давно высохла.

Днём я занимаюсь составлением техзадания на сеялку совместно с Малофеевым Юрием Николаевичем, инженером отдела механизации из Ассоциации " Обахызмат". Быстро набрасываем проект текста, можно отдавать в печать, но происходит заминка с фамилиями должностных лиц, с которыми нужно согласовать техзадание. Юрий Иванович сообщает, что один из них иранец, а второй турок, они имеют своих сторонников в окружении министра. Нурыев - патриот своей страны, может не посчитаться с мнением советников, но с нашей стороны будет нечестно добавлять министру лишние неприятности. Решаем на утверждение министра техзадание не представлять, ему сейчас навязывают покупку большой партии семенного картофеля из Ирана, нужно заново переделывать готовый и согласованный с хозяйствами план посевной.

Я купил железнодорожный билет до Теджена, в его окрестностях находится Южная машиноиспытательная станция, где намечается испытание наших сеялок. Малофеев - пессимист, считает такую поездку без сеялки преждевременной, для испытателей важен только действующий образец. Его доводы выглядят разумными, я соглашаюсь. Он сопровождает меня на биржу, указывает на окошко, здесь необходимо сделать отметку в товарной накладной о поставке продукции в счёт клиринга за газ. Сотрудник биржи сообщает мне, что на накладной должна быть отметка ашхабадской таможни, я на троллейбусе еду в таможню. Таможенник обрадовал меня, сказав, что таможенных сборов за поставку товаров по клирингу не берут.

Вечером делюсь с соседями по гостинице своими заботами. Хлопкоробы сообщают, что они рассказали преподавателю семинара о сеялке "Оризон", предлагали покупать такие сеялки для Туркменистана, чем вызвали его замешательство. Преподаватель ответил, что Туркменистан находится в зоне влияния Ирана и Турции, только эти страны будут решать, какими сеялками производить посев, а для поставки газа в Иран будет построен газопровод. Утешают меня, предлагая написать письмо председателю колхоза Садуле Разметову, президент Ниязов - его друг, он разрешит поставку наших сеялок в Туркменистан.

Я сочиняю письмо дважды Герою, а мусульмане побежали в магазин за водкой. Приносят бутылку турецкой, очень дорогой, водочный завод в Ашхабаде не работает второй месяц из-за отсутствия спирта. Меня угощают, всем досталось грамм по 50. Турецкая водка отвратительная на вкус, но я молчу, боясь вызвать недовольство у гостеприимных туркменов, они же эту водку ругают, ударившись в приятные воспоминания о русских крепких напитках.

В качестве подарка раздаю проспекты, хлопкоробы просят их подписать, обязательно указать фамилию того лица, кому предназначен проспект. Называют по очереди свои труднопроизносимые имена и фамилии, я пишу, стараясь не делать ошибки. Тепло прощаемся, завтра рано утром они улетают домой в Ташауз, сейчас он переименован в Дашховуз, а слово район заменили на виайлет. Топлива в Туркменистане много, авиабилеты дешёвые, колхозники предпочитают путешествовать на самолётах, а не объезжать пустыню Кара-кум на поезде.

Выходной день решаю провести в Фирюзе. Это дачный район возле Ашхабада, по слухам очень красивый, с подземным озером в огромном гроте. Становлюсь в очередь на микроавтобус "Тоёта", но водитель, признав во мне иностранца, запрашивает деньги за проезд в пятикратной цене, я молча отхожу в сторону. Вместо Фирюзы еду троллейбусом на центральный рынок. На троллейбусе красивая надпись на украинском языке "Незалежному Туркменистану вд незалежно Украни". Билеты за проезд очень дешёвые.

Рынок поражает обилием овощей, зелени и фруктов, особенно красивы пирамиды из огромных туркменских дынь, распространяющие вокруг приятный аромат. В чайханах сидят, вытянув горизонтально ноги, седобородые старики в тюбетейках, расшитых красивым узором, пьют из пиал чай и ведут неторопливую беседу. На вертелах чайханщики жарят мясо, подогреваемое лучами электрических рефлекторов. Цены на рынке дешёвые, талоны здесь не действуют.