Чтение онлайн

— Прости, — шепчу я в темноту комнаты. — Спасибо, что убедился, что со мной все в порядке.

Он перекладывается на кровать. — Не за что.

— Я просто хотела повеселиться. Иногда мне кажется, что меня столько лет держали взаперти, люди постоянно следили за каждым моим шагом.

Я переворачиваюсь и засовываю руки под подушку.

Он смотрит в потолок. — Я знаю.

Но на самом деле он не знает. Взросление мальчика в нашем мире - полная противоположность. Им показывают мир, учат взрослеть гораздо раньше, чем они становятся достаточно взрослыми, в то время как нас укрывают, чтобы мы были чисты и невинны, пока нас не отдадут кому-нибудь на благо семьи.

— Я знаю, что сегодняшний вечер ничего не значит, но я ценю это. Я не заставлю тебя жалеть об этом.

Он ничего не говорит. В конце концов мои веки становятся слишком тяжелыми, и я засыпаю.

ГАБРИЕЛЬ

Я медленно прихожу в себя, поэтому мне требуется мгновение, чтобы понять, что на моей груди кто-то лежит.

Приоткрыв один глаз, я обнаружил, что Ария преодолела невидимый барьер между нашими телами и перекатилась на меня. Ее щека вжалась в мою голую грудь, длинные волосы цвета мокко рассыпались по моей коже. Когда она сдвигается во сне, ее колено приподнимается, и я понимаю, что ее нога тоже лежит поверх моей, и теперь она находится слишком близко к моему утреннему стояку.

Чувство самосохранения велит мне оттолкнуть ее от себя, но я позволяю себе удовольствие ощущать ее тело на своем, пока она ни о чем не догадывается. Я каталогизирую ритм ее дыхания и ощущение шелковистых прядей ее густых волос на моей коже. Тепло ее ноги, проникающее в мою. Ее маленькая фигура по сравнению с моей большой.

А потом мой стояк еще больше твердеет, и я одним движением скатываю ее с себя.

Она ворчит и поворачивается ко мне спиной, но не просыпается. Моя футболка задралась вверх по ее телу, и ее черные стринги оказались на виду. Чертовски здорово.

Мне стоит огромных усилий не шлепнуть ее по идеальной заднице, чтобы увидеть, как розовеет ее оливковая кожа.

Почему я вообще решил, что это хорошая идея? Мало того, что я уже знаю, как выглядят ее сиськи, благодаря Майами, так теперь еще и ее задница впечаталась в мой мозг.

Столько раз с той ночи в Майами я гладил себя и вспоминал этот образ. Она раскинулась на том диване, позволяя незнакомцам делать с ней все, что они захотят.

Мой член подергивается в трусах-боксерах.

— Трахни меня, — бормочу я.

Я поворачиваюсь и беру телефон с тумбочки, чтобы проверить время. Еще рано, и это хорошо. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как она выходит из моей комнаты в таком виде. У них сложится неправильное впечатление. По крайней мере, ночью ее не тошнило, хотя, похоже, пробуждение от сна и похмелья потребует от нее определенных усилий.

Я кладу телефон на место и заваливаюсь на спину, уставившись в потолок. Ария переворачивается, и снова оказывается напротив меня, только на этот раз ее бедро лежит прямо на моем члене. Дрожащий вздох вырывается из моих губ. Я должен оттолкнуть ее - немедленно, - но ее вес кажется мне чертовски приятным.

Я позволяю своей руке обхватить ее и положить ладонь ей на голову. Ее волосы такие же густые и мягкие, как я думал все те разы, когда представлял, как дергаю их, когда вхожу в нее сзади. Мой член снова дернулся при этой мысли, и Ария еще больше переместилась на меня.

Оттолкни ее, чертов идиот.

Я чуть крепче сжимаю ее волосы, и из горла Арии вырывается слабый стон. Ее бедра сдвигаются к моему члену, и моя рука сжимается еще сильнее. Она снова стонет, на этот раз чуть громче, и вгоняет бедра чуть глубже.

О чем ты думаешь?

Ее щека отходит от моей груди, и она поворачивает голову, глядя на меня сверху, когда она снова двигает бедрами. Она не спит.

Черт возьми. Я никогда не забуду этот взгляд в ее глазах - смесь похоти и тоски, потребности и отчаяния дать ей то, что она хочет.

Поэтому вместо того, чтобы оттолкнуть ее от себя, я ничего не делаю.

Ария, должно быть, видит согласие в моих глазах, потому что она сильнее и крепче прижимается к моим бедрам, упирается руками в мою грудь и садится на меня, обхватывая мой твердый член своим ядром. Нас разделяют мои трусы-боксеры и тонкий лоскуток ткани между ее ногами, но это не имеет значения. Мой член становится все тверже с каждым движением ее центра над ним. Верхние зубы Арии впиваются в подушечку нижней губы, а ее дыхание становится все более поверхностным, пока я только наблюдаю за ней.

Ее глаза закрываются, и я использую эту возможность, чтобы изучить ее, запомнить, запечатлеть в своей памяти. Благодаря Майами я могу собрать в голове достойную картину того, как она будет выглядеть без футболки и верхом на мне, и это чертовски великолепно.

Ее дыхание сбивается, и она стонет. Должно быть, она уже близка. Видит Бог, я близок, что просто смешно. Я даже не внутри нее.

Но смотреть, как она берет от меня то, что хочет, - это пробуждает во мне то, на что я и не подозревал, что способен. Я думал, что единственная вещь, которая меня действительно заводит, - это контроль, но с ней... с Арией все как-то по-другому.

Несколько последних толчков бедрами, и она с содроганием кончает. Я сжимаю руки в кулаки, которые все это время держал над головой, чтобы не дать себе возможности опустить их между ее ног и посмотреть, какова она на ощупь на моих пальцах. Она открывает глаза и встречает мой взгляд, и то, что я там вижу, заставляет меня опомниться - обожание. Я беру ее за талию и отталкиваю от себя.

— Тебе нужно идти.

Я скатываюсь с кровати, оставаясь спиной к ней, пока иду к комоду и достаю спортивные штаны, чтобы скрыть свою пульсирующую эрекцию.

Когда я обернулся, она стояла на коленях на кровати с открытым ртом. И вот она, эта боль в ее глазах - та самая боль, которую я видел в Майами. Именно поэтому мне нужно закрыть эту тему. Я только причиню ей боль. Мы никак не можем быть вместе.

— Тебе нужно уйти, Ария.

Мой голос тверд.

Ее боль превращается в ярость. Это видно по тому, как она сжимает челюсти, как сгибает пальцы на боках, как сводит брови.

— Еще рано. Если ты будешь осторожна, тебя никто не увидит. Поднимайся по лестнице. Затем я поворачиваюсь и иду в ванную, закрывая за собой дверь. Я не уверен, что это делается для того, чтобы не впустить ее или меня.

Только когда я слышу, как закрывается дверь в мою комнату, я выхожу из ванной.

Она ушла, исчезла, но ее призрак навсегда останется в этих четырех стенах.

Я знаю, что должен сделать, хотя бы для того, чтобы спастись от самого себя.

Я не могу перестать думать об Арии. О выражении ее лица, когда она кончила, о безумной потребности защитить ее, о том, какой настойчивой она может быть. Если бы это было направлено на кого-нибудь, кроме меня, я бы восхищался ее упорством.