Чтение онлайн

Поэтому, вместо того чтобы попытаться утешить ее и сказать, что нет, она не попала в ловушку, я встаю с дивана. — Я пойду с тобой.

Это выводит ее из задумчивости. — Почему?

— Потому что кто-то забрался в твою комнату. Кто знает, что они там еще натворили? Я хочу убедиться, что нигде нет жучков или камер.

— Ты мне для этого не нужен, — огрызается она.

Я скрещиваю руки. Она снова стала прежней. — Ты знаешь, что искать? Где искать?

— Нет, — говорит она сопливым тоном.

Я иду к двери. — Вот именно.

— Отлично.

Она топает ко мне.

Если бы ситуация не была такой, какая она есть, я бы задумался о том, как мило она выглядит.

— Ты поедешь на лифте, а я - по лестнице. Оставь свою дверь незапертой, чтобы я мог быстро проскользнуть внутрь.

Она кивает и без слов проходит мимо меня, открывая дверь, чтобы осмотреть коридор, прежде чем выскользнуть наружу.

Очевидно, она еще не смирилась со всем, что я ей сказал.

И тут я понимаю, что она оставила манильский конверт на моем кофейном столике.

Может, я ей и не нравлюсь, но, судя по всему, она мне доверяет.

АРИЯ

Вхожу в свою комнату и впервые за все время пребывания здесь чувствую себя некомфортно. Я чувствую себя оскорбленной.

Кто-то был в моем личном пространстве и делал бог знает что. Они были здесь долгое время? Недолго? Осмотрелись ли они или бросили конверт на кровать и убежали?

Волоски на затылке встали дыбом. Когда за спиной раздается звук открывающейся двери, я оборачиваюсь и вижу вошедшего Габриэле, который с напряженным выражением лица осматривает мою жилплощадь. Только в этот момент до меня доходит, что он собирается перебрать все мои вещи. Потрясающе.

Думаю, это не более постыдно, чем моя фотография топлесс, которую он рассматривал.

— Что-нибудь кажется неуместным теперь, когда ты смотришь на это через другую призму? — спрашивает он.

Я качаю головой и подхожу к столу, чтобы взять приглашение. Я рада, что он не спросил, почему я его сохранила. Оно должно было служить напоминанием о том, каким ублюдком он может быть - с его маленькой речью в машине, - но вместо этого каждый раз, когда я доставала его, я думала только о том, как он пришел за мной. Подумал, что я в беде, и пришел, чтобы вытащить меня из нее. Кто так поступает с тем, кто ему безразличен?

Я открываю нижний ящик стола, где хранится приглашение, роюсь в глубине ящика и... ничего.

— Оно пропало. — Я отшатываюсь назад и смотрю на Габриэле. На его лице застыло суровое выражение. Я обшариваю ящик - тетради и школьные принадлежности. Несколько книг, которые я планировала прочитать в этом семестре. Черного конверта нет. Я опускаюсь на пятки, плечи обвисают. — Его там нет.

— Очевидно, кто бы это ни был, он не хотел, чтобы ты рассматривала его поближе. Черт возьми.

Я отталкиваюсь от пола и встаю перед ним. — Что нам теперь делать?

— Первое, что мы должны сделать, это убедиться, что в этой комнате нет слежки. Кто знает, что они еще натворили.

Я ошеломленно киваю, гадая, смогу ли я когда-нибудь снова чувствовать себя комфортно в этой комнате.

Габриэле берет меня за плечи. — Иди сядь на диван и расслабься, пока я все сделаю. Мне понадобится время, чтобы сделать все тщательно.

Я слабо улыбаюсь, иду к дивану и устраиваюсь поудобнее.

— Я начну с ванной.

При мысли о том, что кто-то установил там тайную камеру, по позвоночнику пробегает долгая дрожь. Я слышу, как Габриэле открывает и закрывает ящики, перекладывает вещи, и проклинаю себя за то, что в ту ночь в Майами решилась на авантюру. Если бы я только не позволила себе так обидеться на то, что он мне сказал, возможно, я бы не стала так отчаянно доказывать, что мне все равно.

В конце концов он выходит и направляется к моему комоду.

— Нашел там что-нибудь? — спрашиваю я.

Он качает головой, открывая первый ящик. — Ничего.

Пока он вытаскивает несколько свитеров, которые я привезла на конец этого года, я спрашиваю: — Неужели кто-то действительно положит что-то в ящик? Разве это имеет смысл?

— Жучки в наше время маленькие и легко улавливают звуки. Ты удивишься, если узнаешь, что они могут услышать даже из закрытого ящика.

Я перебираю пальцами ожерелье на шее и нажимаю на медальон.

Он переходит от одного ящика к другому, пока не доходит до ящика с нижним бельем, где останавливается. Я смотрю, как он тяжело сглатывает, но продолжает рыться в нем. Даже учитывая обстоятельства, трудно смотреть, как он перебирает мои кружевные стринги, не возбуждаясь от них. Я представляю, как он подносит их к носу и нюхает или стягивает с моих ног.

Я погрузилась в раздумья, пытаясь думать о чем-нибудь другом, кроме направления, в котором движутся мои мысли, когда слишком поздно поняла, что он открывает нижний ящик моей тумбочки.

— Подожди!

Но я опоздала. Он уже смотрит в ящик, приоткрыв рот. Он облизывает нижнюю губу. Мои щеки пылают, но я заставляю себя поднять подбородок, чтобы казаться незатронутой.

— Неплохая коллекция.

Он достает мой любимый вибратор - член единорога. И это волшебный единорог, потому что ни один мужчина - а у меня их было немало - никогда не заставлял меня кончать от его члена так, как эта штука.

— Я не стыжусь этого, если это то, что ты пытаешься сделать.

Он смотрит мне в глаза. — Я не думаю, что это стыдно. Я думаю, это чертовски сексуально, когда женщина знает, чего она хочет, знает, что приносит ей удовольствие, и не боится искать его.

Мне хочется наплевать на это заявление, потому что оно, конечно, не выглядит таковым, по крайней мере, когда речь идет обо мне, но я держу рот на замке, больше беспокоясь о том, не подслушивает ли кто-нибудь нас и не наблюдает ли за нами. — Ты можешь закончить то, что делаешь?

Не говоря больше ни слова, он возвращает вибратор в ящик.

Габриэле методично осматривает остальную часть моей комнаты, на это уходят часы, и к тому времени, как он заканчивает, он уверен, что если бы здесь что-то было, он бы это нашел.

— Ты уверен? — снова настороженно спрашиваю я.

— Ты в безопасности, по крайней мере, в этом отношении.

Его слова не вызывают у меня теплого, пушистого чувства.

— В чем дело? — Он подходит ко мне, кладет руку мне на плечо и смотрит на меня, нахмурив брови.

— Просто... это значит, что кто-то в этой школе неравнодушен ко мне. Это единственное объяснение того, как эта фотография оказалась в моей комнате.

Он хмурится. — Верно. Но я не думаю, что они хотят причинить тебе вред. Во всяком случае, пока нет.