Чтение онлайн

– Есть, Вася!

Всеми звездами неба и всеми огнями порта светила южная ночь.

В воскресенье, как только начали гаснуть последние утренние звезды, строители водной станции собрались на берегу. Работа шла весело, споро. К полудню достроили крышу. Укрепили флагшток на вышке. Теперь оставалось немного - побелить стены, смастерить тент из парусины.

В фабричных гудках, рокоте портовых кранов и напеве весенней легкой волны промчался день, солнечный, быстролетный. Алеша Чижиков, беливший стены, устало отложил кисть в сторону.

– На сегодня хватит, - сказал он.
– Завтра обязательно закончим.

– Давайте сегодня!
– предложил Шевчук.
– Поработаем при свете фонаря.

– Верно! А сперва отдохнем и поужинаем, - добавила Нина.

Она развела костер и поставила на огонь чайник. Все подсели к костру, усталые, запыленные. Неожиданно поднялся Алеша:

– А что, если крыша протекает?

– Быть не может!
– возразил Липецкий.
– Посмотри, какая она прочная, красивая.

– Вот было бы здорово, если бы пошел дождь!
– сказал Шевчук. Сразу бы узнали.

– А мы обойдемся без дождя.
– Вася Херсоненко оживился.

– Как же так?

– Очень просто: будем лить воду из ведра, морскую, - ответил Вася.

После чая Алеша взобрался на вышку. Сименцул в цинковом ведре таскал морскую воду. Нина привязывала к ведерной дужке веревку и кричала, как грузчики в гавани:

– Вира помалу!

Алеша поднимал ведро и с силой опрокидывал на крышу. Вылили десять полных ведер. Все было хорошо. Крыша не протекала. Вылили еще шесть. Все было в полном порядке. И еще два...

– Вода!
– крикнула Нина тревожно.

Все торопливо вбежали в помещение водной станции. С потолка падали капли. Одна из стен потемнела от сырости.

Вася поглядел на Алешу, Алеша - на Васю. Оба не произнесли ни одного слова. А вода просачивалась. Определить место течи было невозможно.

– Придется законопатить по-корабельному, - наконец заговорил Алеша.
– Все швы до единого.

– Значит, не закончим завтра?
– упавшим голосом спросила Нина.

– Нет, еще два-три дня. Сами виноваты...
– с грустью признался Вася.

13

Петр Ильич не ошибся, когда сказал Алеше и Нине, что видел на берегу неразлучную тройку. Притаившись за высокой скалой, мальчики жадно следили, как идет строительство водной станции.

У стен, выложенных из камня-ракушечника, пестрели майки Алеши, Васи и Нины. Иногда слышалась песня.

– Не понимаю, зачем мы сюда приходим?
– спрашивал Вадя и сурово глядел на Бориса.

– Интересно... А вот про вышку они забудут... Куда им! Моряки!
– не слыша товарищей, угрюмо бормотал Борис.

– Верно, Вадя, ты прав: зачем мы сюда приходим?
– сердился Коля, притаившийся у скалы.

– А Нина, Нина!..
– кричал Борис.
– Глядите, и мореплаватель, и плотник... Вся в стружках... Знаете, я ей кактус в прошлом году подарил. Редкий... Теперь жалею. И Колосов здесь. Тот, что боится всплеска морской воды! Эх, ребята, на кого они нас променяли!

– Хватит тебе, Борис, петушиться! Никто не станет нам кланяться!
– разозлился Вадя.

– Станут, станут, головой отвечаю!

– Головой ответишь?
– еще больше разозлился Вадя.
– Головой? Ну, тогда дай расписку, что отвечаешь головой.

– Какую расписку?
– насторожился Борис, чувствуя что-то недоброе в словах Вади.

– Боишься? Ну вот, Коля, сам видишь, какой у нас капитан!

Борис с достоинством поднял голову.

– А команда у меня - сплошные нытики! Вадя, иди мириться с Ниной... Эх ты, корабль пустыни!

– А ты бегемотище!

– Повтори-ка, что ты сказал!

– Нет, ты повтори!

– Хватит! Ну вас, дошкольники!
– как всегда примиряющим тоном сказал Коля.
– Давайте лучше больше сюда не приходить.

– И не будем! Зачем приходить? Еще увидят и скажут, что мы завидуем им. Правильно, Коля!

Но все же они приходили сюда, на берег Отрады. Приходили каждый день.

И однажды, придя на свой наблюдательный пункт, они увидели карикатуру - круглое лицо Бориса, нацарапанное на камне, по-видимому, осколком стекла. На голове карикатурного изображения, наподобие пучков волос, были выведены строчки:

Невольно

к этим

грустным

берегам

меня

влечет

неведомая

сила

– Нина!
– сжав губы, сказал Борис.
– По почерку узнаю.

Даже Вадя, который был не прочь примириться с Ниной, на этот раз возмутился.

А Коля молчал, моргая глазами, словно в них попали песчинки.

– Теперь мы ее проучим!
– решительно заявил Борис.
– Отомстим? Мишку Пахомова с Каретной забыли? Забыли. Тюфяки мы соломенные! Борис с укором поглядел на друзей, словно они одни были во всем виноваты.
– Вот что, Коля. Сможешь ли ты наловить к вечеру штук шесть кошек?

– Смогу, - сказал Коля.
– А что?

– Мы их спустим к ней в форточку! Ночью. Пускай наберется страху...

– Нет, так мстить низко!
– решительно отказался Вадя.

Коля, отвернувшись, глядел на море.

– Ну, тогда я сам все сделаю!
– решительно заявил Борис.
– И сегодня же ночью.

– Эх ты, капитан над кошками!
– горько усмехнулся Вадя.
– Надо придумать что-нибудь другое... Ну, например, тоже карикатуру.

– Нет, кошки лучше! Подумаешь! Поколотить ее нельзя - девочка. Напугать нельзя - низко... Так всякие Нины и Мишки на голову сядут, да еще и погонять будут!. Давайте сотрем это творчество!

Но они ошиблись. Не Нина, а Валерий Стуржа, случайно обнаруживший тайное укрытие неразлучной тройки, вырезал карикатуру на береговой скале.

14

Бориса, Колю и Вадю недаром прозвали неразлучными друзьями. Их всегда видели вместе. Втроем они готовили уроки. Втроем ходили в кино. Но в последнее время Борис, казалось, избегал своих товарищей. Возвращаясь из школы, он сидел дома, уткнувшись в книгу.

Правда, когда во дворе раздавался условный свист щегла, он все же выходил, но вид у него был грустный. Он молчал и почему-то не глядел на товарищей.