Чтение онлайн

Да, дела определенно изменились с тех пор, как Джинни и Джонас нашли друг друга. Вампиры когда-то жили по трем очень важным правилам и карались смертью за их нарушение:

1. Никаких отношений с людьми

2. Никакого питья из людей

3. Никакого отнятия человеческих жизней

Однако Джонас вчистую нарушил первые два правила еще до того, как взошел на вампирский трон, и теперь последствия за их нарушение распределялись в более сострадательной и понимающей манере, особенно для новообращенных, хотя сами правила всё еще оставались в силе.

Роксана чувствовала, что её сердце готово разбиться прямо сейчас от знания того, что она больше никогда не увидит Джинни, Джонаса или Такера — остряка-вампира, подрабатывающего в Uber, но она повторила бы всё это снова без колебаний. Она будет скучать даже по тем вампирам, которые сейчас кривились от присутствия истребительницы в зале. Они знали, что не стоит говорить ей ни одного дурного слова. Элиас ясно дал понять, что она неприкосновенна — без сомнения, потому что хотел убить её сам в один прекрасный день.

Часть Роксаны желала, чтобы он так и сделал.

Тогда ей не пришлось бы жить с позором неудачи.

Я приехала сюда убивать вампиров, а вместо этого стала их приятельницей.

Она превратилась в жалкую девчонку, которая не может держаться подальше от мужчины, не способного любить, и всё потому, что они разделили один волшебный вечер, прежде чем всё рухнуло. За это она вернется домой с позором и примет свое наказание.

Возможно, даже свою смерть.

Они прошли лишь половину пути к алтарю, когда Джинни всучила Роксане букет и побежала к своему королю, бросаясь в его раскрытые объятия. Роксана впитывала зрелище этой красоты. Прижимая его крепко к груди и вознося благодарность тому, кто её слушал, за то, что ей удалось стать частью этого.

И она не могла не принести безмолвную дань уважения свадьбе, которой так и не суждено было состояться подобным образом.

Бросив один последний, тоскующий взгляд, она повернулась и пошла обратно по проходу, не останавливаясь, чтобы поприветствовать кого-то или что-то заметить. Просто уходя, уходя, исчезая—

Элиас преградил ей путь к выходу на лестничную клетку. — Не так быстро.

Её пульс утроился, и она отчаянно пыталась этого не показать. Как будто он не слышал каждый маленький удар в её венах, каждое неглубокое дыхание, влетающее и вылетающее из её рта. Ублюдок. — С дороги, или я проткну тебя колом.

Он небрежно прислонился к двери лестничной клетки. — Можешь попытаться.

— Не будет никаких попыток, глупый мужчина. Только казнь.

Линия пролегла у его виска. — Так что же тебя останавливает?

— Свадебный этикет.

Правый уголок его рта дернулся. — Точно.

Роксана вздохнула и принялась изучать свои ногти. — Ты будешь скучать по мне, кровосос? — Она не стала ждать ответа, а двинулась дальше по пути глупцов. По пути, по которому ходила слишком много раз, чтобы сосчитать, обжигаясь каждый раз. — Смирись с этим, я буду обратно в России… в это же время завтра.

Она затаила дыхание, отчаянно выискивая хоть какой-то знак узнавания.

В это же время завтра.

В это же время завтра.

Вспомни, чёрт тебя дери.

Но он лишь бесстрастно смотрел в ответ.

Уже знакомая острая боль пронзила её бок. Она прикусила кончик языка до тех пор, пока зубы не начали прорезать поверхность, затем втянула воздух. — Мне пора.

Элиас снова шагнул на её пути. — Нет. Почему тебя отзывают обратно в Россию?

— А ты как думаешь? — произнесла она приглушенным шепотом. — Моя мать сжалилась надо мной. Она дала мне четкое задание, а я… Не смогла убить мужчину, о котором до сих пор вижу сны, по которому скучаю, которого всё еще жажду. Боже, её воспоминания об Элиасе прежнем были настолько яркими, что иногда казалось, будто можно протянуть руку и коснуться его. Инесса уничтожила бы его с яростным криком и снесла бы головы его друзьям заодно, раз уж оказалась поблизости. После года ежедневных, изнурительных тренировок и работы в полевых условиях, именно это задание она дала своей дочери.

Убей вампира, который убил твоих подруг. Забери его друзей в качестве дани. Око за око. Верни свою гордость.

Восемнадцать месяцев спустя Роксане нечего было показать за время, проведенное в Нью-Йорке. — Я уехала в отпуск вместо того, чтобы делать свою работу. Теперь с этим покончено.

Его шрам стал цвета хлопка. — Каковы последствия, Роксана?

Смерть. — Учитывая, что наказание выносит моя мать, она, вероятно, просто посадит меня под домашний арест. — Она изобразила американский акцент: — «Оу, ну блин, мам. Мне даже в Xbox нельзя поиграть?» — Она пожала плечами. — Вот это буду я, скорее всего.

— Ты превращаешь это в шутку, — сказал он, и его голос звучал так, словно он пытался сохранить ровный тон. — Думаешь, я не вижу?

— Мы можем закончить это обсуждение? Я хочу полистать журналы перед рейсом. Там есть двойной выпуск «Адски прекрасен», на который я положила глаз.

Она попыталась пройти мимо него, но он выставил руку, не давая двери открыться. — В какое время рейс?

Девять тридцать. — В одиннадцать сорок пять. А что? — Он не ответил, но его челюсть, казалось, была близка к тому, чтобы хрустнуть. Даже не думай о возможности, что ему не всё равно. Не смей. Она провела восемнадцать месяцев в чистилище, ожидая, пока он подаст ей знак, что чувствует к ней хоть что-то. Знак того, что он помнит. Хоть что-нибудь. Но он этого не сделал. Он не сохранил свою человечность, как Джинни и Джонас. Это было просто существо из нежити, которое любило контроль и осуществляло его как нечто само собой разумеющееся. Ни больше, ни меньше. И всё же сейчас он смотрел на неё сверху вниз так, словно она могла разрушить его по щелчку пальцев?

Оу. Оу, теперь она вспомнила.

Роксана закатила глаза и вздернула подол платья, выуживая маленький золотой предмет из своего пояса для чулок. — Ты ведь ждешь возвращения своей кредитки, да? Вот, держи. — Она вложила её ему в ладонь. — Те странные списания за порно — не мои.

Прикованный взгляд Элиаса всё еще был устремлен на её обнаженное бедро, обжигая чувствительную кожу.

Влечение.

Это была единственная область, в которой, как она знала, они соприкасались. Не то чтобы он когда-либо приближался к тому, чтобы действовать в соответствии с этим. И она бы ему не позволила! Нет, они даже за руки не держались с того самого поцелуя в Вегасе. Поцелуя, которого он не помнит, но который навсегда останется запечатлен в её памяти.

— Оставь кредитку себе, Роксана, — прохрипел он.

— Мне не нужно—

Он двинулся с безумной скоростью, меняя их позиции и впечатывая её спиной в дверь лестничной клетки так, что загремели петли. Ошеломленная неожиданным электрическим контактом — контактом, которого она жаждала годами, — она смогла лишь сдержать рыдание, когда Элиас перехватил её колено и дернул его вверх, обдавая её рот своим дыханием, пока заталкивал кредитную карту обратно в её подвязку. — Оставь. Её. Себе.

Поцелуй меня.