Чтение онлайн

— Никогда.

В какой-то момент драки его разум начал принимать тот факт, что это не были обычные, рядовые люди. Они обладали нечеловеческой силой. Их клыки то выдвигались, то убирались в десны в порыве агрессии. Они двигались с такой скоростью, что его глаза не успевали это фиксировать.

Твою мать. Неужели он действительно в это верит?

А как иначе? Он видел их своими собственными глазами.

Вампиры.

Мысль о том, чтобы стать одним из этих бездушных монстров, была настолько отвратительна, что он больше не мог сдерживать подступающий страх. Как он мог их остановить? Он сражался с ними, используя каждую крупицу мастерства и злости из своего арсенала, но они едва запыхались. Они действовали иначе. Более эффективно. Если они захотят превратить его в вампира или, что еще хуже, навредить Роксане, он не сможет им помешать. Чисто физически.

Элиас на мгновение закрыл глаза, жалея, что за его спиной нет товарищей по команде. Жалея, что слишком часто принимал их как должное. Что мало ценил то, что они ему дали. Дружбу. Безопасность. Принятие. Но сейчас было не время размышлять об этом. Не тогда, когда безопасность Роксаны под угрозой.

— Вы утверждаете, что я буду вам полезен. Каким образом?

Подобие улыбки искривило её жестокий рот. — Ты приведешь их к моей дочери. Ты будешь присутствовать при побоище Роксаны и её подруг. Я хочу, чтобы она вкусила предательство и разбитое сердце — точно так же, как она заставляла меня чувствовать это каждый божий день с тех пор, как отказалась от своего права по рождению.

К тому времени, как она закончила, Элиас был настолько взбешен, что его трясло. — Вампир или человек — в какое бы дерьмо вы меня ни превратили, я и пальцем её не трону, блять, и никто из вас тоже. Можете не сомневаться.

Инесса аккуратно убрала окровавленный кол обратно под накидку, её взгляд стал задумчивым, расчетливым. — Давай не будем притворяться, будто ты в силах нас остановить, ладно? — Она выдержала паузу, внимательно изучая Элиаса. — Но, возможно, истребление только её подруг вернет её в лоно семьи. Я об этом не подумала. Видишь, ты уже приносишь мне пользу.

Он ухватился за этот проблеск надежды на то, что Роксана останется в живых. Потому что Инесса была права. Как бы это ни задевало его гордость, он не мог помешать почти десятку нечеловечески сильных тварей причинить ей вред. — Пощадите её, и я сделаю всё, что захотите, — хрипло произнес он.

Триумф отразился на её лице. — Мне нужен кто-то, кто поможет тренировать моих истребителей, чтобы они могли поспевать за нежитью. И, разумеется, опыт должен быть аутентичным, не так ли? Да, года твоей жизни должно хватить. — Она махнула рукой. — Ну, слово «жизнь» я использую весьма условно. Поскольку технически мы твою жизнь заберем.

Отказываясь демонстрировать слабость, он вздернул подбородок. — Что бы ни случилось, свою душу я оставлю себе.

— Как это мило, но не обольщайся, — пропела она, прежде чем её лицо ожесточилось, и она ткнула в его сторону длинным, усыпанным перстнями пальцем. — Расскажи моей дочери об этой сделке, и она аннулируется. Я отрублю ей голову прямо посреди Красной площади.

— Даю слово, — выдохнул он, прогоняя этот омерзительный образ.

Она сделала знак вампирам, всё еще кружившим вокруг Элиаса.

— Ну? — Инесса радостно захлопала в ладоши. — Чего вы ждете?

Москва

Наши дни

Роксана подкатила свой чемодан к краю фонтана, опустилась на бетонный бортик и плотнее прижала к груди тонкое пальто. Вдалеке высилась высотка МГУ, а у её ног теснились деревья. Искрилось солнце, но воздух резал кожу, словно ножи. Со всех сторон доносилась русская речь студентов, бегущих на следующую пару или оккупировавших скамейки. Они сокрушались по поводу того, что сегодня понедельник, и сжимали в руках стаканчики с кофе, чтобы согреться. Какая будничная нормальность.

А ведь, кажется, целую жизнь назад она и сама была одной из этих студенток.

Закинув голову к небу, она вспомнила точно такой же день. Легкий денек, свободный от напряжения, долга и давления. Вместо того чтобы сидеть в одиночестве и оттягивать свою верную смерть, как сейчас, Роксана сидела на этом самом фонтане в окружении друзей; они сплетничали с набитыми бутербродами ртами, совершенно не замечая ничего вокруг, кроме той магии, которую сами же и закручивали. Эта магия ведь должна была длиться вечно, правда? Кто посмел бы её отобрать?

— Я возьму твоё желтое платье на пятницу, Роксана, — объявила Ольга, шагая по краю фонтана, словно по канату. — То, что с карманами. Всё равно оно тебя бледнит.

Друзья Роксаны дружно ухнули, давая понять, что её только что подкололи.

Роксана пожала плечами и откусила бутерброд с картошкой и стручковой фасолью. — Ты просто завидуешь, потому что пыталась стать блондинкой, но блондинка из тебя не вышла. — Она вытащила стручок фасоли из-под хлеба и швырнула в Ольгу. — Карманы нужны тебе, чтобы носить в них свой позор.

Ольга брызнула в Роксану несколькими каплями воды, та ахнула и в ответ запустила целую пригоршню. Они обе одновременно вскочили на ноги, затеяв шуточный боксерский поединок, пока друзья улюлюкали и делали фальшивые ставки, а прохожие закатывали глаза на эти чудачества.

Кира встала между ними, намеренно опустив голос до баса, как у мужчины: — Сегодня у нас будет честный бой, дамы. Никаких тасканий за волосы и выкручиваний сосков.

— Прощай, моя стратегия, — заныла Роксана. — А штаны спускать разрешено?

Кира потерла руки: — Это только поощряется.

Ольга взвизгнула и бросилась наутек, изо всех сил удерживая пояс своих джинсов, а Роксана помчалась следом за ней… смеясь. Было так много смеха.

Роксана поняла, что уже больше часа смотрит в пустоту, когда облако закрыло солнце, вырвав её из дымки воспоминаний. Куртка, которую она купила — по кредитке Элиаса — для нью-йоркской весны, мало помогала бороться с московским холодом, но она поглубже зарылась в нейлоновую подкладку и покинула парк, катя за собой чемодан.

Разве это место раньше не казалось намного больше? Каждая витрина, каждый пожарный гидрант выглядели теперь как бутафория из кино. Роксана и сама чувствовала себя актрисой, играющей роль. Шаг за шагом, кати чемодан, выгляди нормально.

Хотя ничего нормального в этом не было.

Когда-то, еще в университете, она умела набрасывать завесу на своё воспитание, притупляя его присутствие в своей психике. Она пережила юность, в которой на каждом углу ей тыкали в монстров, и те частенько превращались в прах прямо у неё на глазах от рук её матери.