Чтение онлайн

— Что? — весело улыбнулся он, уверенно приобняв спутницу за талию — сейчас, когда вокруг беспорядочно толпился расходящийся из театра народ, она не могла ничего возразить на эту вольность. — Нарушение договора, которое повлечёт за собой штрафные санкции? Ты сама замечала, что когда волнуешься, начинаешь говорить слишком официально?

Заметив подогнанную водителем машину, Инга вздохнула с нескрываемым облегчением и, едва устроившись на сидении, повторила попытку перевести разговор.

— Ты не любишь оперу? Мне показалось, тебе было скучно.

— Ничего страшного, — предупредительным светским тоном уверил он и вполголоса добавил: — Я ведь нашёл себе занятие по вкусу.

Инга одарила его очередным укоризненным взглядом и отодвинулась подальше к окну. Она явно чувствовала себя неловко перед водителем. Феликс ощутил укол совести. А может, это был голос здравого смысла — не стоило слишком её дразнить, а не то снова замкнётся, перестанет доверять. Она ведь не флиртует и не набивает себе цену — смущается всерьёз и всерьёз не намерена переводить отношения из деловой плоскости в более приятную. Но как же сложно разыгрывать с ней влюблённых, а на самом деле сдерживаться!

— Вокальные партии хороши, — снова заговорил он, на этот раз решив действительно последовать заданной Ингой теме. — Но не могу назвать себя ценителем трагедий. Ты никогда не задумывалась, что в любой из них герои в большинстве могли бы остаться живы, если бы думали головой, прежде чем что-то сделать?

— Чета Макбет пострадала из-за тщеславия и жадности, а не из-за глупости, — возразила Инга, охотно вступая в дискуссию. — У них не хватило благородства, а вовсе не ума.

— Неправильно оценивать собственные силы — это тоже одно из проявлений глупости, — поделился Феликс размышлением. — Не можешь — не берись. А благородство — черта условная. Кто остаётся в победителях, тот и объявит себя и честным, и благородным, и прочим добром во плоти. Разве не так всегда делается?

— Нет! — Инга уверенно покачала головой. — Тот, у кого нет ничего, кроме силы и жадности, изначально не способен победить… По крайней мере, побеждать раз за разом. Любой человек притягивает то, что сам несёт другим.

— Ты серьёзно в это веришь?

Высказанная ею мысль царапнула. Не то чтобы неприятно, но поспорить захотелось. Или просто глубже обдумать.

— Верю, — искренне ответила Инга. — А ты разве нет? Хотя бы в глубине души? Если по-честному, разве ты, когда проявляешь заботу о людях, делаешь это только для того, чтобы заручиться их преданностью? И ничего больше?

— Ты сейчас хочешь сказать, что я несмотря ни на что — хороший человек? Или хочу им быть?

Инга помолчала. Машина мягко затормозила перед сияющим огнями рестораном, но он не тронулся с места — хотел услышать ответ.

— Ты разный, — наконец задумчиво проговорила она. — Может быть, именно поэтому до сих пор избегаешь бесповоротных поражений?

На крыльце ресторана она вспомнила, что не следует выбиваться из образа, особенно здесь, где наверняка можно столкнуться со знакомыми Феликса. Решила, что проще будет изображать для посторонних беззаботную прожигательницу жизни и чужих денег, значит, этой линии надо и придерживаться. Вовремя вспомнила. Уже на входе Ветрова кто-то окликнул. Инга как раз успела нацепить на лицо подходящую случаю улыбку и томно прижаться к спутнику.

— Какие люди! — тучный, явно подвыпивший мужчина беспардонно преградил собой путь.

— Давно не виделись! — Феликс с видимым, даже демонстративным радушием протянул знакомому руку. — Как жизнь?

Тот что-то ответил, но Инга не вслушивалась в разговор. Ей было не по себе под любопытным ощупывающим взглядом. Случайный собеседник умудрялся невозмутимо поддерживать разговор с Ветровым и при этом бесцеремонно глазеть на неё, как на какую-нибудь ярморочную куклу. Даже в закрытом платье в пол Инга вдруг почувствовала себя раздетой. Это становилось невыносимо!

— Котик, ты скоро? — мурлыкнула она, чуть наклонившись к уху спутника, но всё же достаточно громко, чтобы услышал не только он. — Мне скучно.

Феликс улыбнулся краешком губ — то ли его забавляла её игра, то ли порадовала возможность под благовидным предлогом избавиться от разговорившегося приятеля.

— Сейчас пойдём, сердце моё, — ласково отозвался Феликс, снова приобняв её за талию.

Только в этот раз она ничего не имела против. Сейчас тепло знакомых рук успокаивало, дарило поддержку. Инга резко вспомнила, что они находятся в общественном месте, под прицелом десятков чужих глаз, и один не понравившийся ей человек ничего не значит и не несёт никакой угрозы. Растаявшая было уверенность вернулась снова.

— Ладно, Борь, давай, — Феликс в свою очередь воспользовался подходящим случаем и поспешил прервать общение. — Видишь, моя принцесса заскучала.

— Ну ты не пропадай, — наконец-то чуть посторонившись, начал прощаться собеседник. — А давай на выходных к Арсену в сауну махнём, а? Ты со своей девчоночкой, я Ляльку возьму. Отдохнём, пообщаемся не второпях!

Внешне ничего не изменилось. Но Инга почти физически ощутила охватившее Ветрова напряжение. Сильное, тёмное, злое. Обнимавшая её рука сжала почти до боли.

— Боюсь, не получится, — ровно ответил Феликс, выдав своё истинное настроение только мрачным взглядом. — Инга не любит коллективный отдых.

— Что ж, жаль, — собеседник вдруг стушевался, отступил едва ли не виновато. — Ну бывай тогда! Пересечёмся как-нибудь…

Встреча оставила тягостное впечатление. И, похоже, не только у неё. Феликс тоже хмурился и молчал.

К её немалой радости, столики располагались достаточно уединённо, отгороженные друг от друга невысокими изящными ширмами. А их и вовсе провели в самый угол, где попасться на глаза кому-то, кроме официантов, вряд ли представлялось возможным.

Инга думала, что Феликс сядет напротив неё, но он подождал, пока она уютно устроится в уголке, и невозмутимо расположился рядом.

— Не особенно приятные у тебя друзья, — не выдержала Инга, когда их оставили наедине с меню.

— Это не друг. Полезный человек.

— Но вы вместе отдыхаете? По саунам ходите… с любовницами.

Так, стоп! Она снова лезет не в своё дело. Приобщать к подобным развлечениям её Феликс не собирается, это он ясно дал понять, так о чём ещё беспокоиться?!

— Инга, что ты уже себе понадумала? Ну, собирались пару раз, что тут такого? Ничем особо предосудительным мы там не занимались… Да почему я отчитываюсь, будто мы десять лет в браке и ты застукала меня с секретаршей?! — неожиданно взвился он, оборвав самого себя на полуслове.

Точно. Её вопросы выглядели, как ревность. Внезапное понимание вызвало приступ стыда. Что она делает? Кто ей Ветров, и почему она уже не в первый раз влезает в его личное пространство, а потом сама же осаживает обоих, напоминая об истинном положении дел? Есть общее дело, есть роли — и всё. Но если это на самом деле так, почему она настолько остро реагирует на вещи, которые не имеют к ней отношения?