Чтение онлайн

Очередное появление официантки отрезвило обоих. Инга попыталась отпрянуть, глядя, как перед ними невозмутимо, словно их застали за светской беседой, а не за поцелуями, расставляют тарелки. Феликс лишь слегка ослабил хватку, явно не столько из смущения перед служащей ресторана, сколько из готовности пощадить чувства Инги.

Ужин прошёл как в полусне. Мир сузился до нескольких квадратных метров, ощущения резко обострились, но вместе с тем часть событий пролетала мимо внимания. Инга почти не замечала вкуса блюд и через фразу улавливала речь спутника, который вдруг решил развлечь её разговором. Зато стук собственного сердца оглушал. Каждое прикосновение отдавалось жаром во всём теле, сбивало дыхание.

А Ветров словно специально издевался. Внешне держался в рамках приличий, не лез больше с поцелуями и объятиями, но не упускал ни одной возможности дотронуться до неё будто ненароком. Предлагая подлить вина, придвигался ближе, так что колени соприкасались. Тянулся поправить выбившуюся из причёски прядь, то снять с плеча невидимую соринку…

Ничего особенного. За такое не одёрнешь, чтобы не выглядеть глупой или лицемерной — после того-то, как сама с ним целовалась! Если смотреть здраво, в самом деле волноваться не из-за чего. И реагировать так остро вовсе не на что. Это всего лишь невинный флирт, и адекватные взрослые девушки отвечают на подобное лишь уверенными загадочными улыбками, полными осознания своей привлекательности. И не дрожат как осиновый лист, задыхаясь от охватившей всё тело истомы и от иррационального страха перед чем-то новым и неведомым.

Вот только она сейчас не чувствовала себя ни взрослой, ни адекватной. Наверное, потому что не знала, чего ожидать от каждого следующего мгновения, и это сбивало с толку. Или почву из-под ног выбивало смутное ощущение того, что она уже нисколько не может повлиять на происходящее. Поздно.

Она уже сто раз пожалела о своей минутной слабости. Нельзя было позволять лишнее. Ветров — это не тихоня Пашка и даже не развязный, но безобидный по сути Игорь. Это тех можно было осадить одним жестом в любой момент. Феликс же явно не из тех, кому можно раздавать авансы, а потом идти на попятную.

— Ты снова задумалась?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Инга не сразу осознала, что он уже до этого чем-то интересовался, но она не ответила, поглощённая своими переживаниями.

— Нет… Да… Просто немного устала, — наконец нашлась она. — Вечер насыщенный…

Он улыбнулся — так, словно прекрасно понял всё, что она не договаривает. А может, и правда понял. Сложно предположить, что её всерьёз мог утомить театр и ужин, так что он наверняка не поверил отговорке.

— Хочешь домой? — вкрадчивый голос и разгоревшийся взгляд.

Она хотела. Хотела поскорее стряхнуть наваждение, спастись от настолько тесной близости, привести мысли в порядок. Дома хорошо, дома можно спрятаться в душе и успокоиться; стоять под потоками прохладной воды, пока не исчезнет предательская слабость в коленях…

Оказалось, что Феликс ждал от возвращения домой совсем другого. Едва она переступила порог их поневоле общей спальни, державшийся на несколько шагов поодаль мужчина стремительно догнал, захлопнул за ними дверь и порывисто прижал её к створке.

— Иди ко мне… Наконец-то, Инга, хорошая моя…

От его стремительности совсем растерялась, все слова вылетели из головы. Сил хватило только на то, чтобы упереться руками в его плечи — и сама не поняла, было ли это по-настоящему попыткой оттолкнуть.

Феликс, казалось, и вовсе не заметил её движения. Целовал, куда придётся — лицо, волосы, шею. Нетерпеливо, исступлённо. Руки блуждали по её телу, даже через ткань заставляя кожу гореть. Это его ладони такие горячие или она воспламеняется от прикосновений?

В голове шумело, дыхание стало одним на двоих. Она ощутила осторожное, нежное прикосновение к груди и выгнулась навстречу ласке. Сжатие чуть усилилось и снова превратилось в нежное поглаживание. Тихий стон разорвал тишину, и Инга не сразу поняла, что стонала она сама.

Феликс нашёл молнию платья и потянул язычок вниз. Вспышка осознания на миг вернула Ингу в реальность. Что она делает?

— Пожалуйста… — о чём она просит? Остановиться? Продолжить? Нет, невозможно, нельзя. Кто они друг другу? Как потом держаться как ни в чём не бывало, продолжать игру и после распрощаться навсегда, если сейчас не прекратить это безумие? — Не надо!

— Ну что случилось? — выдохнул Феликс ей в ухо. Наполовину расстёгнутую молнию оставил в покое, но объятий не ослабил. — Инга, я не могу так больше! Теперь, когда ты всё время рядом, терпеть и не трогать… Мы ведь взрослые люди. Тебе ведь тоже этого хочется, я же чувствую! Зачем лишать нас обоих удовольствия? Ты боишься? Инга, тебе понравится, я всё сделаю, чтобы тебе понравилось… Нам может быть очень хорошо вместе.

— Я не хочу… — неубедительно возразила она, прикусив губу, чтобы не застонать снова от очередной провокационной ласки.

— Серьёзно? — он крепче сжал её, к блеску страсти в глазах примешался злой огонёк. — Почему ты меня отталкиваешь? Мечтаешь о принце на белом коне, о рыцаре без страха и упрёка? Инга! Ты же умная, чтобы верить в сказки… Скажи, чего ты хочешь, я сделаю. Хочешь, чтобы всё было всерьёз и надолго? Давай поженимся…

Последняя фраза отрезвила. У неё наконец нашлись силы, чтобы оттолкнуть настойчивей, вывернуться из объятий.

— Мне не нужен рыцарь! — с трудом переведя дыхание, выкрикнула она. — Но я уж точно никогда не мечтала, чтобы мне делали предложение, только для того чтобы затащить в постель!

Воспользовавшись минутной растерянностью мужчины, поспешила ускользнуть в ванную. Но уже перед дверью её остановил оклик:

— Инга!

Она неуверенно остановилась, держась за дверную ручку.

— Тебе кажется, что я тороплюсь, да? — он по-прежнему стоял на пороге спальни, не сделав ни шагу в её сторону, словно опасался, что тогда она сбежит и не станет слушать. — В юности всё происходит по-другому… Тебе хочется романтики, какой-то красоты? Хорошо. Разреши мне за тобой ухаживать. По-настоящему, не напоказ.

Ухаживать… Проще сказать, чем сделать! Он уже и забыл, как это бывает. Единственный опыт остался в прошлом настолько далёком, что уже кажется другой жизнью. К тому же тогда всё было по-другому.

Он сам был молод. Для него тоже всё было впервые, он сам робел и не испытывал такого нетерпения. Ожидание, предчувствие близкого счастья имели свою прелесть, и эти чувства тоже хотелось пить полной чашей, не торопить события. В каждом шаге навстречу друг другу была новизна, каждый дарил такую бурю эмоций и радости свершившейся победы, которую сейчас вообще сложно представить.