Здравствуй, папа, Новый год!
Шрифт:
– Что ему, жалко, что ли? – продолжает рассуждать Машенька. – Он же Дед Мороз. Должен быть добрым. Как ты.
Ух ты. Оказывается, я добрый…
* * *
Елка наряжена.
Брусникина заглядывает в комнату, где я собираю пустые коробки и пакеты.
– Поешь с нами?
– С удовольствием.
– У нас только макарошки с сосисками.
– Обожаю макарошки…
– С сыром! – влезает Машенька. – Мои любимые!
– Готова есть на завтрак, обед и ужин, – добавляет Анюта.
Ну прям как я!
Кухня уютная, но маленькая. Мы с Брусникиной то и дело задеваем друг друга разными частями тела, пока я помогаю ей накрывать на стол. Поэтому у меня в груди хронический спазм. Просто выдохнуть не могу, когда вдруг чувствую ее теплую нежную руку, случайно коснувшуюся моего плеча. А когда она задевает меня бедром на повороте, во мне вспыхивает такая мощная новогодняя гирлянда, что дело может кончится пожаром…
Но Анюте не до меня. Она ест как будто нехотя. То и дело оглядываясь на ноутбук, лежащий на подоконнике. О работе думает, похоже.
– Мам, пойдем гулять! – начинает канючить Машуня в конце обеда. – Я хочу на море!
– Маш, мне нужно кое-что доделать. Я освобожусь только через два часа.
– Давай я с ней погуляю, – предлагаю я.
– Ты? – растерянно смотрит Анюта.
– А что?
– Да! Да! Да! – радостно вопит Машенька. – Пусть Миша со мной погуляет! Я хочу с Мишей гулять!
– А тебе никуда не надо?
К тому же, обещание я выполнил: елку привез, игрушками помог украсить. Да, мне давно уже пора.Смотрю на часы. Вообще, конечно, пора возвращаться. Кира ждет. Как бы она меня не пилила – она все еще моя девушка. Мы приехали, чтобы вместе встретить Новый год.
Но я говорю:
– Пару часов найду.
Взгляд Брусникиной меняется. Становится оценивающим, как у прокурора.
– У тебя есть дети?
– Нет, – отвечаю.
Детей не завел. Даже близко к этому не был.
И я вдруг ловлю еще один взгляд Брусникиной. Максимально странный и непонятный. Очень загадочный!
– Но я нормально нахожу с ними общий язык. Ты же сама видишь, мы с Машей поладили.
– Она из тебя веревки вьет.
– Ну, есть немного.
– Если она тебе скажет: хочу мороженое, пирожное и облизывать фонарные столбы?
– Облизывать столбы? – озадаченно переспрашиваю я.
– И такое бывает.
– Всего один разочек было, – бурчит Машенька. – Я играла, что это гигантский чупа-чупс!
– Твои действия? – допытывается Брусникина.
– Про пирожное и мороженое спросим у мамы. Столбы лизать не дам. И буду пристально следить за всем, что может попасть внутрь ребенка.
Брусникина все еще сомневается. Маша уже побежала одеваться.
А у меня в кармане вибрирует телефон. Заглядываю в мессенджер. Сообщение от Киры:
“Если через час не появишься – вообще не приходи”.
Глава 13
Михаил
Ультиматумы я органически не переношу.
Через час? Ну нет. У меня другие планы. Я приеду через три часа, и тогда мы поговорим.
Да, нам с Кирой надо поговорить. Я пока не очень представляю, что это будет за разговор. И – как вообще на него выйти.
Именно сейчас я четко осознаю, что мы вообще не умеем по-человечески разговаривать. Обычно она дуется, психует, я просто жду. Через какое-то время она остывает, и все идет как раньше.
В принципе, рабочая схема…
* * *
– Ладно. Идите, – сдается Анюта.
– Ура!!! – вопит уже почти полностью одетая Машенька.
Похоже, она не сомневалась в успехе.
– Держи ее за руку. На детской площадке ни на секунду не выпускай из вида. Не разрешай снимать шапку, даже если она говорит, что жарко и голова чешется.
– Понял.
– Идите по бульвару до моря, там есть хорошая детская площадка. Мороженое нельзя. Шоколад нельзя. Мочить ножки в море нельзя…
– А что можно?
– Гулять!
– Ладно, ладно. Я понял.
– Пиши каждые пятнадцать минут, как у вас дела.
Пипец… Столько инструкций. Это же просто ребенок! Я в ее возрасте во дворе один гулял. Без шапки. В минус двадцать. И мороженое ел. И железные турники облизывал, обдирая язык.
И ничего, вырос нормальным человеком!
* * *
– Миш, а у Деда Мороза есть слюни?
– Что?
– Или у него во рту снег?
Мы идем по бульвару. Маша с любопытством глазеет по сторонам. Я крепко держу ее за руку. И – офигеваю от ее вопросов.
– Наверное, у него во рту жидкий лед.
– Как это? – озадаченно приоткрывает рот Машенька.
Ну вот, и у меня получилось ввести ее в ступор! Не только же мне офигевать.
– Что будет, если лед растает?
– Будет мокро.
– Ну вот. У Деда Мороза во рту мокро. И холодно. И страшно…
Я разеваю пасть, как крокодил. Маша хохочет.
* * *
– Ой, какая красивая елочка! Сфоткай меня с этой елочкой!
Маша дергает меня за руку, тянет к небольшой елке на ступеньках кафе.
– Давай.
Она встает, одну руку упирает в бок, одну ногу вытягивает вперед, еще и губы уточкой складывает… И где только научилась такому?
Я фоткаю. Она меняет позы. То улыбнется, то повернется, то покружится… Красотка! И откуда только в маленькой девчонке столько кокетства? И, главное, на фотках классно получается. Как не встанет, какую рожицу не скорчит – шедевр. Хоть сейчас на обложку глянца!
Возле нас даже две тетки остановились, любуются фотогеничной принцессой.
– Красавица! – произносит она.
– Вся в папу.
В папу? А они откуда знают? Знакомые, что ли? И все же мне кажется, на удода Маша ни капли не похожа…
– Давайте мы вас с дочкой сфотографируем, – предлагает мне одна из женщин.
Я зависаю.
С дочкой… Это она мне?
На автомате отдаю ей телефон. Присаживаюсь рядом с Машей на ступеньку. Она залезает ко мне на колени. Обнимает за шею.