Здравствуй, папа, Новый год!
Шрифт:
– Посмотри на меня!
Ее глаза так близко… Такие неуловимо знакомые… Как будто я где-то их видел… Так у Брусникиной же! Дебил.
– Улыбайся! – командует Маша.
– Смейся!
– Повернись туда!
И – целует меня в щеку. Для красивого кадра.
– Вы просто одно лицо! – женщина отдает мне телефон.
Да уж… Лично я на фотках всегда получаюсь как мятый пельмень.
– Там Дед Мороз! – вопит Машенька.
И резко стартует с места. Я ловлю рукой воздух. И – несусь за ней.
Она ныряет под ноги прохожим, огибает пальмы – у меня никак не получается ее схватить.
– Маша!
– Там Дед Мороз!
И правда, вдалеке мелькает характерное красное одеяние. Рядом Снегурка, все как полагается. Парочка сворачивает во двор – похоже, кто-то заказал деда на праздник. Он сейчас войдет в подъезд и исчезнет…
Так и происходит. Мы с Машей, уже держась за руки, залетаем во двор, посреди которого стоит елка. Никакого Деда Мороза, естественно, уже нет.
– Где он?
– Не знаю…
– Ой.
Машенька останавливается, как вкопанная. А потом резко дергает руку. Я держу ее, не выпускаю. Опытный уже!
Но к такому меня жизнь не готовила…
– Он принес! – вопит Машенька.
– Что принес?
– Дед Мороз! Принес! Мне! Собаку!
И она снова стартует. С такой силой дергает меня за руку, что мы вместе несемся к елке.
И только в этот момент я замечаю… под елкой сидит щенок! Маленький, невзрачный, чумазый. Явно не благородных кровей, какая-то неудачная помесь бульдога с носорогом. Сидит, жмется к мешковине, которой укрыто основание елки. Дрожит, хотя на улице тепло.
Я озираюсь по сторонам. Чей щенок? Никого нет. Да и не похоже, чтобы его кто-то выгуливал. Он выглядит так, как будто вылез из какого-нибудь подвала.
– Пусти! – Маша дергается, а я все еще крепко держу ее за руку. – Там моя собака!
– Маш…
Смотрю в ее глаза. В них – чистое всеобъемлющее счастье. Дикий восторг. И – беспредельная вера в чудо.
Это просто пипец…
Как я ей объясню?
Глава 14
Аня
Нет детей у него… Ага, конечно.
Удобно быть мужчиной! Разбросал свою ДНК и ушел в закат. И можно вообще никогда не узнать, что из твоего семени что-то проросло.
Что-то маленькое, милое, забавное… Я уже соскучилась по дочке! Хотя они гуляют всего полчаса.
Михей два раза отправлял мне сообщения, что все в порядке. И я спокойно занималась сайтом. Но сейчас мне что-то тревожно…
Я заглушаю чувство беспричинной тревоги и продолжаю работать. А в голове вертится вопрос, на который я пытаюсь ответить со вчерашнего дня: как сказать Михею, что Маша – его дочь? Я вообще не представляю!
Может, надо было сразу, в самолете? Он мне: “Привет”. А я ему: “Знакомься, это твоя дочурка”…
Я тогда растерялась. И испугалась. И была очень уставшей, поэтому плохо соображала. Я и сейчас уставшая… Это у меня уже хроническое состояние. Работа, дочка, быт.
Думала: Маша пойдет в садик, и будет полегче. А она пошла – и начала болеть. Две недели походим – неделю на больничном.За два года сада у нее хронический ринит, синусит, отит. Но здесь, на море, ее носик прекрасно дышит!
Так, а почему Михей перестал писать? Уже час прошел с момента, как они ушли.
Звоню сама. Не берет трубку. Да что такое? Не слышит? Телефон в кармане! Занят? С Машей что-то случилось?
Я покрываюсь холодным потом. Звоню снова, с каждым длинным гудком накручивая себя все больше и больше.
– Да, – отвечает Михей.
– Ты чего не пишешь? Как Маша? Что делаете?
– Мы… скоро приедем.
– Приедете?
– Ага. На такси.
– Почему на такси?
– Ну… сама увидишь.
– Да что случилось? Скажи толком!
Я слышу на фоне странные звуки. Как будто кто-то кричит. Истошно. Жутко.
– Вы где?
– В ветеринарке. Тут просто кот орет, ему прививку делают.
– Какой еще кот?!
– Бабуля с котом пришла. Впрочем, неважно. Я вызвал такси. Мы скоро приедем.
И кладет трубку!
* * *
За пятнадцать минут я придумала пятьдесят причин, по которым они могли попасть в ветеринарку. И ни одна мне не нравится…
Звонок в домофон. Открываю. Распахиваю дверь и выбегаю в подъезд. Нетерпеливо прыгаю у лифта.
Он открывается. Моим глазам предстает счастливое лицо дочери. Рот до ушей, глаза горят, сама сияет… Смотрю на Михея – а у него вид виноватый. И в руках большой пакет. Что он купил Маше? Явно что-то такое, что мне не понравится…
Почему они оба молчат? Такие странно тихие. Особенно это странно для Маши.
– Что случилось?
Михей отводит взгляд. Они входят в квартиру. Чуть ли не на цыпочках.
– Тихо, он спит.
Маша оборачивается на Михея.
– Кто спит?
Михей. вроде, бодрствует…
И только тут я замечаю, что он как-то странно придерживает куртку одной рукой.
Меня пронзает дикая догадка. Я подхожу к нему и тяну молнию. И моим глазам предстает…
– К-кто это? – хриплю я.
– Это мой щенок! – ликующим шепотом произносит Маша. – Мне Дед Мороз подарил!
– Что это?!
Я поднимаю глаза на Михея.
– Он сидел под елкой. Я не смог ее от него увести.
– Не смог?! – взвиваюсь я.
– Тише! – Маша прикладывает палец к губам. – Тотошку разбудишь!
– Тотошку?
Я в шоке смотрю на маленького черно-белого щеночка, свернувшегося под курткой Михея с самым блаженным видом. Тотошка…
– Я тебя отправила погулять с ребенком! А ты… Ты… Что ты притащил?!
– Анют, не переживай…
– Не переживать?! – ору я.
Щенок начинает возиться.
Раздается звонок в домофон. Я беру трубку.
– Кто?
– Анечка, это Надежда Сергеевна.