Чтение онлайн

Наливаю всем чай, подкладываю пирог, слежу, чтобы у Милы было всё, что она захочет. Она уже сидит рядом с Женей, показывает ему рисунки, которые заранее приготовила для гостей, а он делает вид, что каждый шедевр мирового искусства.

Актер погорелого театра. Дочь мою в себя решил влюбить!

— А это ты сама нарисовала? — восхищённо спрашивает Женя, разглядывая картинку с домиком и солнцем.

— Да! — гордо отвечает Мила. — И вот тут — это папа. А тут — я. А это — вы с тётей Эльзой! Я вас ещё не видела, но уже нарисовала!

— Какая ты умница, — шепчет Эльза.

Дедушка молча протягивает Миле конфету, когда та показывает ему рисунок для него. Человек с серыми волосами и бородой. Но на старость вовсе не цвет волос указывает на картинке, а две тросточки в руках человечка. По логике моей дочери — чем больше тросточек — тем старее человек.

Мила благодарно кивает, берёт предложенную сладость, но тут же поворачивается ко мне:

— Папа, а можно я покажу дяде Жене мою комнату?

— Конечно, можно, — киваю. — Показывай всё, что хочешь.

Мила берёт Женю за руку и тянет за собой. Он послушно идёт, оглядывается на меня и подмигивает.

Эльза и дедушка остаются со мной.

— Она чудесная, — говорит Эльза. — Такой светлый лучик доброты.

— Да, — соглашаюсь с ней. — Она — моё солнце.

Дедушка кладёт руку мне на плечо.

— Ты молодец, Яков, — произносит он негромко. — Наконец, дождался и от тебя внуков! Наконец! Теперь и умирать можно!

— Ну какой умирать? — восклицает Эльза. — А как же горничные в моем отеле? Ты каждой из них обещали подарить любовь! Пока не выполнишь — никакой смерти, дедуль.

— От мужа нахваталась! — цокает тот недовольно. — Тот издевался. И ты теперь!

Не могу сдержать смеха.

Дед у меня тот еще ловелас. Порой такие любовные драмы разыгрывает… что даже мы с братом в шоке. Парочку раз даже с братом спасали его мягкую точку от ревнивого мужа очередной пассии

Из комнаты доносятся голоса. Мила что-то оживлённо объясняет, Женя смеётся, а потом раздаётся её звонкий смех. Значит, он придумал какую-то шутку.

— Пойду проверю, чтобы они там ничего не разнесли, — встаю.

— Иди, — улыбается Эльза. — А мы пока тут приберём немного.

Выхожу в коридор и замираю на мгновение, глядя на эту картину: Мила, сияющая, показывает дяде свои сокровища, а Женя слушает её так внимательно, будто это самое важное в мире.

Подхожу ближе, обнимаю дочь за плечи. Она оборачивается ко мне, улыбается:

— Папа, дядя Женя сказал, что завтра мы пойдём на батуты! Можно?

— Конечно можно, — отвечаю я. — Если дядя Женя обещает, значит, так и будет.

— Обещаю! — торжественно кивает Женя.

Мила радостно хлопает в ладоши, а я смотрю на них и понимаю: вот оно. Вот та семья, о которой я когда-то мечтал. Не идеальная, не без сложностей, но настоящая.

У меня такого не было. Но у моей дочери будет все!

После экскурсии по дому, который брат и так знает хорошо, Мила позволяет Жене вернуться за стол.

Эльза же, заметив, что Мила начинает уставать от обилия впечатлений, мягко берёт её за руку.

— Солнышко, — говорит она с тёплой улыбкой. — А хочешь посмотреть, что я тебе привезла? Померить платья и костюмчики, которые я выбрала тебе? Пойдем? А мужчины пусть поболтают. Хорошо?

Мила, хоть и явно не хочет отрываться от беседы со всеми, всё же поддаётся любопытству.

Эльза бросает мне короткий взгляд. Мол, не волнуйся, всё в порядке, и уводит Милу в соседнюю комнату. В доме сразу становится чуть тише, и Женя, до этого момента с улыбкой наблюдавший за племянницей, поворачивается ко мне.

— Ну что, брат, — он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. — Теперь можно и поговорить всерьёз.

Поднимаю бровь.

— О чём именно?

— О Тане, — прямо отвечает Женя. — Ты же видишь, что между вами что-то есть. Она переживает за тебя, ты за неё. Мила счастлива с вами обоими. Почему бы не попробовать снова? Дать друг другу второй шанс? Расстались же по глупости. Ты упрямый как черт. Она не смогла смириться, — пожимает он плечами. — И по честному, то я на стороне твоей Тани. Ты на мою Эльзу посмотри. Женщина развивается, работает, занимается тем, что нравится. Она счастлива — я счастлив. Да, не разрешаю ей много работать и по ночам пропадать. Но это для ее благо.

— Если она будет работать, то с кем будет Мила?

— Няни для чего существуют? — хмыкает он. — В конце концов открой жене бизнес. Пусть берет дочь, няньку и тогда все при деле. Пойми, ребенку нужны не просто родители, а счастливые родители.

И отчасти он прав.

Свой бизнес Тане?

Что-то рядом с домом. Тогда, можно…

Только вот…

— Жень, ты не понимаешь, — бросаю брату, потому что до развода это все было осуществимо. А сейчас есть одно препятствие. — Я служу. Сейчас — отпуск, да. Но скоро нужно возвращаться. А туда, куда я еду, гражданских не пускают. Даже если это семья.

Хотя это препятствие есть, даже если мы не сойдемся с Таней.

— То есть ты готов отказаться от шанса быть с дочерью и женщиной, которую, кажется, всё ещё любишь, просто потому что служба?

— Не просто служба, — я стараюсь говорить спокойно, но внутри всё закипает. — Это моя жизнь. Мой долг. Я давал присягу. И я не могу её нарушить.

Брат молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом вдруг выпрямляется и смотрит на меня с новой решимостью.

— А если так: ты дослуживаешь, сколько положено, а потом возвращаешься в бизнес? Вернем все обратно. Управление всеми твоими активами вернется к тебе. У нас дела идут хорошо. Вернешь себе свое, а Таня и Мила… Пока я могу забрать Таню и Милу к нам в Сочи. На пару месяцев или год. Пусть отдохнут, придут в себя. У нас там дом просторный, море рядом, воздух чистый. Мила будет в восторге.

Замираю. Мысль о том, чтобы оставить Милу даже на время, режет по живому. Но с другой стороны… Сочи. Солнце. Отдых. Возможность для Тани восстановиться после аварии, для Милы — набраться сил.

— Ты серьёзно? — спрашиваю. — Готов взять их к себе?

— Конечно, — Женя кивает. — Мы с Эльзой сразу хотели предложить что-то подобное. Таня нуждается в отдыхе, Мила в стабильности и семье, а ты… ты заканчивай свои дела. Дочери нужен отец, а Тане рядом мужик.

— Она предала меня… Не сказала про дочь.

— И что с того? А ты сразу после развода ушел туда, где она тебя достать не могла, — хмыкает. — Яков, представь, что кто-то другой станет мужем Тани. Мила уйдет с матерью. А вдруг там мужик будет козлом или не дай бог любителем маленьких девочек?

— Убью!

— То-то же! — восклицает. — Ты Таню любишь. Она тебе дочь родила. Зачем вам лишний человек? Просто дай женщине быть счастливой рядом с тобой.

Я молчу, переваривая его слова. В голове мешаются мысли: о присяге, о дочери, о Тане, о том, как всё это соединить в одну картину.