Чтение онлайн

Шаги удаляются по коридору. Я остаюсь одна, прижимаю ладонь к груди и чувствую, как бешено колотится сердце.

Он пришел, чтобы защитить…

Вернулся, чтобы помочь…

Яков

Выхожу из больницы все еще на взводе. Глубоко вдыхаю свежий воздух и пытаюсь унять внутреннюю дрожь. Руки всё ещё слегка подрагивают после стычки с тем типом, который обидел Милу и Таню.

Перед глазами снова и снова всплывает момент, как моя девочка падает, её глаза наполняются слезами, а в голосе столько ярости и страха…

Как он посмел?

Как вообще можно поднять руку на ребёнка?

Да ещё намоегоребёнка…

Ладно, он обидел Таню. Она сама впустила его в свою жизнь и взрослая женщина. Хотя и за нее прибить урода хочется. Но Мила… беззобидная малышка!

Убить хочу!

Что чуть и не сделал, когда ворвался в палату.

Услышал всхлип Тани, сложил дважды два и дальше все как в тумане…

По дороге к машине достаю платок и вытираю лоб.

Нужно взять себя в руки. Мила не должна видеть меня взвинченным.

Водитель и Мила ждут меня у машины. Первый уже успел найти общий язык с Милой. Они увлечённо играют в крестики-нолики на листке бумаги. Виктор рисует поле, объясняет правила, а Мила, сосредоточенно высунув кончик языка, ставит очередной крестик.

— Папа! — замечает меня она и тут же бросает игру, вскакивает и бежит ко мне. — Папа, смотри, я почти выиграла!

Она прыгает в мои объятия, обнимает за шею, прижимается всем телом.

Крепко держу ее, вдыхаю запах детских волос, и вся злость куда-то уходит. Остаётся только тепло и острая, почти болезненная любовь к этому маленькому человечку.

— Молодец, — улыбаюсь я, целуя её в макушку. — Ты у меня самая умная и самая смелая.

Аккуратно сажаю Милу в детское кресло, застёгиваю ремни. Она болтает ногами и рассказывает, как правильно ставить нолики, чтобы выиграть. Я слушаю, киваю, иногда вставляю короткие реплики, и чувствую, как сердце понемногу успокаивается.

— Виктор, — обращаюсь к водителю, когда мы наконец трогаемся с места. — Отвезите нас домой. И, пожалуйста, остановитесь у магазина. Нужно купить мороженое. Шоколадное, да, принцесса?

— Да! — радостно кивает Мила. — И клубничное! И ещё то, с орешками!

— Всё купим, — обещаю ей.

Пока едем, достаю телефон.

Пальцы сами набирают номер Эльзы, жены моего младшего брата.

Она единственный человек, которому я могу выговориться и показаться слабым. Несмотря на то, что в прошлом я поступил с ней не лучшим образом, она всё равно осталась рядом, поддерживает, когда мне было плохо.

Если бы не она, то я сейчас я был полной одиночкой. Отца и матери давно нет. Именно Эльза уговорила брата помириться со мной, и всячески старается сглаживать углы между нами.

Она единственный человек перед которым я могу показать свою слабость. Она не осудит, не высмеет. Поддержит. Поймет. Поможет.

Эльза отвечает почти сразу.

— Яков? — её голос звучит тепло и спокойно. — Что случилось?

— Мне нужно с кем-то поговорить, — признаюсь ей честно. — Просто выговориться. Ты сможешь?

— Конечно, — без колебаний отвечает она. — Через час мои дети уснут, и я буду свободна. Набери меня тогда, хорошо? Мы спокойно пообщаемся, без того, чтобы я отвлекалась.

— Спасибо, — искренне говорю я. — Ты… ты лучшая.

— Ерунда, — мягко смеётся Эльза. — Мы же семья. Даже если иногда ведём себя не как идеальные родственники. Я знаю какого быть одной…

— У тебя всегда была Анна, — напоминаю про ее сестру, но слышу лишь вздох.

Мы оба понимаем, что она про ощущения, когда рядом нет того, кто тебя выслушает и поймет. Нет родителей, которые поделятся мудростью или отговорят от глупостей.

Отключаю звонок и бросаю взгляд в окно.

Всё кажется каким-то нереальным, словно я наблюдаю за чужой жизнью со стороны. Но Мила рядом. Она что-то напевает, рисует на запотевшем стекле, и это возвращает меня в реальность.

Реальность, где у меня теперь есть дочь. Где помимо дочери есть еще один человек, о котором я забочусь. Тот, с кем меня развела жизнь и вновь свела.

— Пап, а мы завтра опять к маме поедем? — спрашивает Мила, поворачиваясь ко мне.

Юла устала сидеть спокойно и молча.

Но я уже привык к такому.

— Конечно, поедем, — киваю ей, взяв крошечную ручку в свою. — Каждый день будем её навещать, пока она не поправится.

— Ура! — она хлопает в ладоши. — Я ей расскажу, как мы с тобой дрались с плохим дядей!

— Мы не дрались, — осторожно поправляю. — Я просто объяснил ему, что нельзя обижать маленьких девочек.

— А он плохой! — настаивает Мила. — Он маму расстраивал!

Внутри всё сжимается.

Она права. Тот тип каким-то образом связан с Таней, и он её расстроил. А я не был рядом. Не смог защитить сразу. Но теперь всё будет иначе. Только я должен понимать что к чему.

— Ты права, он плохой, — соглашаюсь, не зная как спросить про этого урода. — Но теперь он тебя не тронет. Я обещаю.

— Хорошо, — Мила удовлетворённо кивает и снова принимается рисовать на стекле.

— Мила, а что это за дядя был?

— Мамин друг, — отвечает она. — Плохой друг.

— А давно мама с ним дружит?

— Да! — кивает Мила. — Он живёт в доме рядом, где мы с мамой живём. Он много раз с мамой гулял, когда она гуляла со мной. Сначала маме он не нравился. Мы постоянно от него в прятки играли. Я даже слышала, как мама говорила Марине, что он прилипала. Но потом, когда мы с мамой заболели, он приносил нам лекарства. И тогда мама с ним подружилась… Наверное…

Мила на мгновение задумывается, хмурит брови, словно вспоминая что-то неприятное.

— Но он всё равно плохой, — решительно заявляет она. — Очень плохой. Он обидел Марину. Я видела, как Марина плакала после того, как с ним поговорила. А ещё он злой. Он обижает дворников!

— Обижает дворников? — удивлённо переспрашиваю.

— Да! — горячо подтверждает Мила. — Например, дядю Стёпу, который подметает детскую площадку и дородки. Дядя Стёпа очень хороший, он всегда даёт мне шоколадные батончики. И другим деткам тоже даёт. Играет с нами и дает своей метелкой мести. А Андрей на него кричал. Просто так кричал! А дядя Стёпа хороший! Все его любят! Он всегда хорошо подметает, чтобы нам было чисто играть.