Чтение онлайн

– Коробухин, чтоб завтра явился в школу с матерью!

ЧАСТНОСОБСТВЕННИЧЕСКИЙ РЕЛЬС

Вы, ребята, хотите узнать, что было после сбора?

Ой, ребята, не спрашивайте. После сбора был еще один сбор.

Наша вожатая Кира сказала:

– Надо осудить Коробухина.

Я спросил:

– На сколько?

Вожатая Кира не поняла:

– Что на сколько?

– Я хочу спросить, на сколько лет меня осудить?

Вожатая Кира вся побелела.

– Ты, Валерий, никак не научишься вести себя по-человечески.

Вожатая Кира - из 10 "А". Их там целый класс готовят в вожатые, учат, как находить подход к детям, то есть к нам. И, наверно, Кире внушили: "С

детьми нужна строгость, иначе они на шею сядут". Или что-нибудь в этом духе.

Вот она и применяет свои знания на практике.

– Ребята, кто хочет выступить? - ходила по рядам и тормошила всех

вожатая Кира. Потом повернулась к Галке Новожиловой:

– Что же ты, Новожилова, не ведешь? Веди.

И Галка повела:

– Ребята, говорите же, говорите! Кто хочет сказать?

Ребята отворачивались от пылких Галкиных глаз, низко склоняли головы, делая вид, будто что-то разглядывают на вытертых собственными руками партах.

– Вы что - солидарны с ним?
– вожатая Кира показала на меня.

Я выпятил грудь, чтобы меня можно было лучше разглядеть. Ребята упорно

и гордо молчали.

– Так вы считаете, что это очень хорошо - на пионерском сборе храпеть?

– Вожатая Кира начала нервничать.

Я помотал головой. Кира стояла ко мне спиной и ничего не замечала.

Ребята улыбнулись и хором ответили: "Нет!"

– Потом Коробухин совсем распояшется, начнет и на уроках храпеть, а там

– кукарекать, мяукать.
– Голос у вожатой Киры звенел как колокол.

– Я не умею кукарекать, - не выдержал я.
– И мяукать тоже не умею.

Я не люблю, когда мне приписывают таланты, которых у меня нет. У меня

своих хватает, одолжить могу, кому надо.

Ребята так и легли со смеху. А вожатая Кира сказала, что она больше не

может, что такого изверга она видит первый раз и что она пойдет жаловаться

директору.

Мне было жалко вожатую Киру. Она в общем хорошая, но почему она не

может понять, что я храпел не нарочно? Обидно, когда тебя не понимают...

Недавно мне сказали: "У тебя, Коробухин, только одни плохие поступки. А

ты прояви себя в чем-нибудь хорошем, полезном... Вот завтра весь класс идет

собирать металлолом. У тебя есть шанс заработать хороший поступок".

"Ладно, - подумал я.
– Если у меня только плохие поступки, путь будет

один хороший". И я пошел собирать металлолом.

На Песчаной улице снесли несколько старых развалюшек. Там семиэтажный

дом собрались строить. Мы пошныряли немного в поисках железных или любых

других кладов. И вдруг я споткнулся обо что-то и чуть не упал. Глянул -

железный рельс. Хотел поднять - ого-го-го!
– вот это вес.

– Давайте сюда!
– позвал я ребят.

Раз-два - взялись вчетвером и подняли. Смотрим, а к рельсу проволокой

привязана крышка. Мы ее сразу не разглядели, потому что она была засыпана

мусором.

Под крышкой оказалась прямоугольная дыра.

– Ребята, это подземный ход!
– восхищенно закричал Вовка.

– Ерунда, - промолвил рассудительный Семка. - Это просто погреб. У

моего дяди знаете какой погреб!

– Знаем, - отмахнулся я.
– У кого есть фонарик?

– У меня, - сказал Семка.

– У дяди взял?

– Свой, - обиделся Семка.

Я хотел уже спускаться в погреб, но увидел, что нет никакой лестницы.

А вдруг погреб глубокий? Загремишь вниз, а после о ком в стенгазете

писать будут, как о главном разгильдяе школы?

Я подумал минуту.

– Снимайте ремни.

И сам первый снял ремешок. За мной то же самое сделали ребята. Быстро

из ремешков связали веревку. Получилась отличная лестница. Я ухватился за

конец веревки из ремешков, и ребята спустили меня вниз.

– Ну что там?
– кричали ребята.
– Давай вылазь!

Я дернул веревку.

– Тяните!

Поднатужившись, ребята вытащили меня. Когда я очутился на земле, то изо

всех сил чихнул. Раз, второй, третий... Вот уж никогда не думал, что так

здорово умею чихать.

– Ну что?
– спросили ребята.
– Ничего там нету?

– А вы чего хотели - соленых огурчиков?

– Нет, - ответил Вовка, - хоть бы какое-нибудь корыто...

– А насморка не хочешь?
– сказал я и чихнул в четвертый раз.

Мы ухватились за рельс и потащили его. Шагали по улице и в такт нашим

шагам дружно пели:

Наши жены - ружья заряжены...

И вдруг:

– Стойте! Погодите! Украли!

За нами громыхал сапогами по улице дяденька в полушубке и заячьей

шапке.

– Отдайте, это моя рельса, - сказал он, отпыхавшись.

Семка пробовал было заспорить:

– Мы нашли этот рельс. Он валялся.

Я остановил Семку и добродушно улыбнулся:

– Пожалуйста, берите!

Дяденька посопел, попыхтел, наконец приподнял рельс, прошел, шатаясь, несколько шагов и бросил свою ношу на землю. Лицо его стало умоляющим.

– Ребятки, помогите. Вы же пионеры, тимуровцы, так сказать, помощники

старших.

Мы хранили молчание.

Дяденька сделал вторую попытку, но он был старенький, и установить

мировой рекорд по подъему тяжестей ему не удалось.

Тогда я начал штурм.

– Как ваше имя-отчество?

– Сидор Сидорович, - буркнул дяденька.

– Сидор Сидорович, государство о вас позаботилось. Вы получили

прекрасную трехкомнатную квартиру в прекрасном пятиэтажном доме на

прекрасном втором этаже. Во дворе у вас растут прекрасные саженцы и звенит