Чтение онлайн

спортсменка. У нее разряд по гимнастике.

– И еще я играю на фортепьяно, - гордо сказала новенькая.

– Правильно, и еще Ира играет на фортепьяно, - повторила Лидия

Ивановна.

– Ого!
– подумал я вслух.

– Что ты этим "ого" хочешь сказать, Коробухин? - недовольно спросила

классная.

– Я хотел спросить, когда мы сможем посмотреть, как она играет, -

сказал я.

– Ты, наверно, мальчик, хочешь узнать, когда вы сможете услышать, как я

играю?
– ехидно спросила новенькая.

– Услышать я могу и по радио, а я увидеть хочу, - не сдавался я.

– Хватит, Коробухин, - оборвала меня классная. - Чтобы ты поменьше

болтал, я посажу к тебе Иру.

Вот так оказалась у меня соседка.

– Перестань глазеть по сторонам, Коробухин, - услышал я голос Степана

Александровича и очнулся. - Опять потом будешь говорить, что ничего не

понял.

Я просто вспотел оттого, что старался все увидеть. Я решил, что буду

смотреть только на Степана Александровича. Не шевелясь, я слушал учителя, и

тут над моим ухом раздалось:

– Ах! Снег растаял. Как жаль...

Я глянул в окно и обомлел. Снег словно корова языком слизала. Только

грязные струйки текли по асфальту. Я резко повернулся к моей соседке - что

она понимает, эта девчонка, в первом снеге! Но лицо у Иры было каким-то

задумчивым и грустным.

После уроков оказалось, что Ира живет в одном доме с нами. И мы втроем

– я, она и Семка - потопали по улице.

– Мне так не нравится эта погода, - тянула новенькая.
– У нас в Сибири

знаете какая зима! Мороз такой, что птицы на лету замерзают.

– У нас тоже неплохие зимы, - утешал Семка Иру.
– Правда, Валерка?

Он шел с новенькой впереди, а я за ними, и поэтому Семка все время

оборачивался.

– И на лыжах вы катаетесь?
– спросила новенькая.

– Еще как, - шумно выдохнул Семка.
– Особенно Валерка здорово катается.

Правда, Валерка?

Я еще раз смог полюбоваться на добродушную Семкину физиономию. Ира

только слегка повернула голову.

– До свидания, мальчики, - сказала она возле дома.
– До завтра.

– До свиданья, - торопливо сказал Семка.

Я слегка наклонил голову. Я помнил, что в каком-то фильме так гордо

прощался один граф. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось показать, что я

тоже кое-что смыслю в этих самых... великосветских манерах.

Новенькая посмотрела на меня долгим взглядом, улыбнулась и вбежала в

подъезд.

– Какая девчонка! - Семка завертел головой. - Она в 25-й квартире

живет. У нее отец майор.

– Уже успел все выведать? - зло спросил я.
– Может, уже и влюбился?
–

Не знаю почему, но Семка меня сегодня бесил.

– Выдумываешь всякую ерунду, - обиделся Семка. Он покраснел и еще

сильнее завертел головой.

– Ладно. - Я хлопнул его по плечу. - Приходи вечером на чердак. Дело

есть, секретное.

АЭРОДРОМ ГЕНКИ ПРАВИЛЬНОГО

– Без Генки Правильного нам не обойтись, - сказал Семка.

– А ну его, зануду, - поморщился я.

Мы сидели на чердаке и обсуждали важное дело.

– Генка что-нибудь придумает, - настаивал на своем Семка, - такое, понимаешь, эффектное.

Генку Ракитина в нашем дворе прозвали Правильным за то, что все на

свете он делает правильно. Он никогда не сделает такого, за что может

здорово влететь.

Собираемся мы с ребятами залезть в яблоки к соседу. Генка мнется: "Нет, ребята, это нехорошо, я лучше домой пойду".

Или договариваемся отдубасить ябеду. Генка опять за свое:

– Нет, ребята, человека надо сперва словами убедить, а потом уже

этими... кулаками.

А что ябеда давно не человек и, может, никогда не был человеком - это

ему непонятно.

И все-таки Генка Правильный был единственным мальчишкой в нашем дворе, кому я иногда завидовал. Раз в месяц, а может и реже. Это случалось, когда

Генка появлялся во дворе с моделью самолета под мышкой. Генка занимался во

Дворце пионеров и уже неплохо конструировал разные модели.

Рядом с нашим двором за забором начинался пустырь. Там Генка устроил

испытательный аэродром для своих моделей.

В день испытаний двор мгновенно пустел, и наступала оглушительная

тишина. Ребята устремлялись на Генкин аэродром. Генка в такие минуты как

будто никого не замечал. А может, и вправду ему ни до кого не было дела. Он

видел только свои модели.

Генка становился в центре круга. В руке он держал веревочку, к которой

осторожно привязывали новенький беленький самолетик. Модель была в руках у

Мишки - друга и помощника Генки.

– Давай!
– кричал Генка.

Мишка заводил моторчик. Самолет несколько мгновений чихал и фыркал, как

простуженный первоклассник, а потом с легким жужжанием начинал описывать

круги над пустырем.

Генка едва заметным движением управлял моделью.

Вот самолет подымается высоко, и мы задираем головы, чтобы его увидеть.

А вот он резко снижается, сейчас, кажется, разобьется на мелкие кусочки...

Но нет - снова несется, как живой.

Мы подбрасываем шапки вверх: "Ура!"

Я тоже рад: "Молодец, Генка!"

Иногда самолет падал. Тогда Генка был суров, он командовал громко и

решительно. И все рады были выполнить любой его приказ. Даже я.

И вот самолет снова над пустырем, над нашими задранными в небо

восхищенными лицами.

Вскоре испытания заканчиваются. Генка забирает модель и несет ее во

Дворец пионеров. Ребята провожают его почтительной толпой. И снова о Генке

ничего не слышно - до следующих испытаний.

– Давай попробуем, - не отстает Семка.
– Гороху надо отомстить здорово.