Чтение онлайн

Влез в воду, а она жжется. Вот, думаю, разве можно утопиться в такой

холодной воде? Не везет мне что-то.

Доплыл до середины, сложил руки по швам и - "солдатиком" на дно. Только

коснулся ногами песка, как меня вытолкнуло на поверхность.

Я вздохнул, крикнул: "Вот черт!" - и снова пошел на дно. Но меня

почему-то еще быстрее вынесло на поверхность.

Глянул я на берег, а там какая-то женщина бегает в цветастом платке -

когда я пришел топиться, она белье полоскала. Бегает и кричит:

– Ой, тонет парень, ой, никак выплыть не может!

Вот чудеса, подумал я, сразу двое топятся! Интересно, из-за чего тот

парень, про которого она кричит, в реку полез? Может, ему тоже бойкот

объявили? И снова пошел на дно...

Но тут прозвенел звонок, вошла Аделаида Васильевна, "англичанка", и

ребята разбежались по своим партам.

Следующая переменка была длинная, и тут уже я мог дать себе волю, тем

более, что сорок пять минут урока я не потратил даром - рассказ сочинил на

славу.

– Так вот, - продолжал я, когда ребята снова окружили меня, - вынырнул

я еще раз. Глядь, a на берегу рядом с женщиной солдат появился. Сапоги уже

сбрасывает. А женщина приговаривает ему:

– Вынырнет, крикнет что-то и опять на дно. Сил у него, наверное, не

хватает. Ты быстрей, солдатик, а то утонет парень.

Тут до меня, наконец, и дошло, что это обо мне тетенька плачется. Это

я, выходит, не умею плавать? Я, чемпион 6-го "А"?!

Я возмутился и закричал:

– Да я получше вас обоих плавать могу! Смотрите!

И как пошел кролем! А солдат мне кричит:

– Ты, парень, лучше на спину ляг, силы экономь!

– Я и на спине могу, пожалуйста!
– крикнул я.

Тут солдат разделся и бросился в воду. Плавал он здорово, потом я

узнал, что у него первый разряд. Я - от него, он - за мной. Наконец оба

добрались до берега.

Тетенька нам дала полотенце. Мы растерлись.

Вот так мне и не удалось утопиться.

Ребята молчали.

– Слушай, - вдруг сказал Семка, - а ведь тебе надо было камень на шею

привязать.

– Правильно, камень, - загудели ребята.

– Камень - это идея, - сказал я. - Вы знаете, ребята, очень я был

расстроен, не подумал про камень. Но следующий раз я без камня и не полезу

топиться. Это очень хорошая идея. Спасибо тебе, Сема.
– И я свирепо глянул

на Семку.

– Не надо, - закричали ребята и весело захохотали.

На радостях, что все так хорошо кончилось - я не утопился и снова

подружился с ребятами, - я сделал стойку на учительском столе. Это был мой

коронный номер, никто у нас в классе, кроме меня, его не умел делать. И как

раз в этот момент к нам вошла Екатерина Моисеевна - наш директор. Я заметил

ее краем глаза.

– Атас!
– зашумели ребята.

Я спрыгнул на пол и сказал:

– Я могу и больше простоять.

– Это я знаю, - сказала Екатерина Моисеевна. - Пойдем, Валерий, поговорим.

– Пожалуйста, - вежливо согласился я. - Но только не надолго, у нас

сейчас контрольная по русскому языку.

– Хорошо, - улыбнулась директор.

И мы пошли в ее кабинет.

"ТРИ БОГАТЫРЯ"

Екатерина Моисеевна была маленькая и полная, и поэтому ходила медленно

и при каждом шаге вздыхала.

Мы с ней вместе начали подъем по лестнице. Она сделает шаг, вздохнет, еще шаг и еще вздох. Я мог бы за это время, пока мы поднимались, уже десять

раз туда и назад сбегать. Ну, если не десять, то пять во всяком случае.

И почему только Екатерина Моисеевна сделала свой кабинет на четвертом

этаже? Ей удобнее было бы на первом. А может, она нарочно, чтобы

физкультурой заниматься и сбросить лишний вес?

Я только хотел спросить у Екатерины Моисеевны, правда ли, что она

устроила свой кабинет на четвертом этаже, чтобы тренироваться, как она

сказала:

– Ну что мне с тобой делать, Валерий?
– И опять вздохнула.

Я тоже вздохнул и подумал: а что со мной и вправду делать?

Сверху по лестнице с шумом и криком сбегали ребята. Не долетев двух

метров до меня и директора, они вдруг начинали идти спокойно и неторопливо, как будто им было лет по восемьдесят, не меньше. Ребята говорили:

"Здравствуйте, Екатерина Моисеевна", - а потом неслись с прежней скоростью и

с прежним шумом.

– Ну, так что мне с тобой делать? - снова спросила директор, когда мы

уселись в ее кабинете - она в кресло, а я на стул.

Я бывал в этом кабинете не раз и все хорошо помню, а поэтому не стал

разглядывать "Трех богатырей" - огромную картину, висевшую на стене, прямо

за спиной Екатерины Моисеевны. Я эту картину уже выучил на память. Могу в

любой момент рассказать, кто какой меч держит и у кого какой масти лошадь.

Сами понимаете, зададут тебе такой вопрос: "Ну что мне с тобой делать?" - а

как на него ответить, не знаешь. Каяться еще рано, надо выждать, вот и

изучаешь картину. Мне уже пришла в голову мысль: хорошо бы директору для

тех, кто часто бывает у нее в кабинете, вместо "Трех богатырей" повесить

"Бурлаков", а потом вместо "Бурлаков" еще какую-нибудь картину. Так за

несколько лет можно изучить всех художников и все, что они нарисовали.

– Молчишь?
– спросила Екатерина Моисеевна.

– Я уже помирился с ребятами, и все будет хорошо, - сказал я.
– Обещаю.

– Ты мне каждый месяц даешь обещания, а что из этого?

– Но почти месяц я держу свое слово.

– А на сколько сейчас ты обещаешь?
– улыбнулась Екатерина Моисеевна.

Я заметил, что она всегда улыбается, разговаривая со мной. Что бы я ни