Чтение онлайн

– Пришлось вернуться, – выдвигая один из свободных стульев, сказал Сергей. Сделав Саше знак, чтобы она присаживалась, он с иронией добавил: – что же вы не заботитесь о своих молодых сотрудниках? Так и растерять их недолго.

– Мы заботимся, – ответила Марина, – только почему-то эти молодые сотрудники взяли моду опаздывать…

– Не будь занудой, – перебил Сергей, – часом раньше, часом позже, какая разница.

Он оглянулся – почти все уже заняли свои места, бросил: «ладно, встретимся позже» и зашагал обратно.

– Я не нарочно, – попыталась оправдаться Сашенька, – так сложились обстоятельства…

– Ничего страшного, – мягко произнес Белозерцев и улыбнулся. – Главное, что ты успела.

Если Андрей Юрьевич был изумлен необыкновенным преображением Сашеньки, то Марину удивляло другое: где она взяла столь дорогое и красивое платье и почему не надела розовое? По всей видимости, Сашино опоздание было как-то связано со сменой гардероба, но такое понятное и простое объяснение почему-то лишь злило.

Ее подопечная выглядела по-особенному хорошо, она выделялась на фоне царившего маскарада и можно было с уверенностью сказать, что своим внешним видом она переплюнет даже дебютанток, которые потратили на подбор наряда и косметики кучу времени, которые еще с раннего утра начали приводить себя в порядок и над прическами которых колдовали супер-мастера! Да, переплюнет.

И еще Марину удивляло, почему Белозерцев смотрит на Сашу так внимательно, так пристально… А может, в этом и кроется причина вдруг появившегося раздражения?

* * *

– Вот я… пришел.

– Вижу, – строго ответила Мария Дмитриевна. – Мой руки и проходи в кухню, я как раз чай заварила. Расскажешь про Сашеньку.

– Само собой, – скидывая ботинки, радостно ответил Федор Иванович. Но когда он оказался за круглым столом, застеленным бежевой скатертью, бодрости поубавилось. Здесь было так спокойно, так уютно и так пахло прошлой жизнью! Он нервно придвинул к себе тарелку с ароматными зелено-красными яблоками и посмотрел на мыски тапочек. А если прогонит? Не сразу, а потом, когда он попытается наладить отношения… Надо еще где-то найти смелость и попытаться их наладить.

Мария Дмитриевна поставила перед Федором Ивановичем высокую кружку с чаем, сняла полотенце с блюда, на котором пирамидкой лежали пирожки, и подошла к плите. Приподняв крышку кастрюли, критически осмотрела булькающий суп, помешала его половником и спросила:

– Все в порядке? Сашенька успела на бал?

– Успела, – резко кивнул Федор Иванович. – После нас еще две дамочки подъехали – платья белые, блестят… А музыка там прямо гремит! Огни переливаются. Красотища, конечно. И… волнуюсь я.

– Сашенька умница, все будет хорошо.

– Это да, но… волнуюсь я. Волнуюсь…

В кухне повисло молчание, с минуту тишину нарушало лишь постукивание ножа о доску – Мария Дмитриевна резала зелень.

– А ты чего суп-то на ночь глядя затеяла? – Федор Иванович решил разрядить обстановку невинным вопросом. И тут же мелькнула неприятная мысль: а может, супчик для друга сердешного готовится (чтоб ему пусто было, индюку этому!)?

С ответом Мария Дмитриевна торопиться не стала. Отправив зелень в кастрюлю, сполоснув доску и промокнув руки полотенцем, она коротко произнесла:

– Завтра некогда будет, – выключила конфорку и добавила: – пойдем в комнату, мне еще поработать нужно.

В комнате Федор Дмитриевич занял место в кресле около шкафа и, мечтая о куреве, волнуясь до дрожи в коленках, принялся барабанить пальцами по деревянному подлокотнику.

– Хм, я это… спросить хотел…

Мария Дмитриевна выдвинула ящик комода и достала большую плоскую коробку, из которой торчали прозрачные макушки узких пакетиков, и задумчиво пробормотала: «какие же пуговицы выбрать?..». Улыбка, тронувшая ее губы, была легкой и быстрой, гость ее заметить никак не мог.

– Извини, не расслышала, что ты сказал? – спокойным и ровным голосом спросила Мария Дмитриевна.

– Спросить хотел… – совсем смутился Федор Иванович. – Как поживаешь, Машенька… Маша?

– Хорошо, заказов сейчас много, кручусь потихоньку.

– А… хм, и я кручусь… – разговор на тему работы приободрил Федора Ивановича. Гладиолусы по-прежнему выращиваю, приторговываю помаленьку… «Волшебный Фонарь», «Поющие Фонтаны», «Свет Далекой Звезды»… ну, ты помнишь эти сорта… наверное… и, конечно, «Люби Меня! Люби!»… Твоим любимым сортом в прошлом году три полосы занял… тоже мне… нравится. А может, мне еще тебе принести… гладиолусы? Я в область быстро смотаюсь – туда и обратно.

– Ты что?! – ахнула Маша. – Ради меня в такую даль…

– А я ради тебя на что угодно готов! – Федор Иванович подскочил, понял, что выдал свои тайные чувства, медленно вернулся в кресло и виновато опустил голову. – Я обязательно съезжу и привезу, – тихо выдохнул он, поднимая глаза. Не сердится ли? Не смеется?

Мария Дмитриевна не смеялась и не сердилась. Она неподвижно стояла около комода и с грустью смотрела на своего бывшего мужа. Ей не нравилось делать вид, будто она не понимает, что происходит – какое уж тут удовольствие, но… но…

Про недавнюю активность Федора Ивановича соседки ей все уши прожужжали (и ничего-то с ними – балаболками, не сделаешь!). И вопросы он задает, и допытывается, и краснеет, и пыхтит, и сердится. А у окна она его и сама сто раз видела – стоит с биноклем… как капитан на мостике.

– Спасибо, – Мария Дмитриевна вынула несколько пакетиков из коробки, подошла к шкафу, сняла вешалку с платьем и, устроившись на углу дивана, высыпала пуговицы на юбку.

Федор Иванович встал с кресла и сел на другой угол дивана.

– А вот… гости к тебе часто приходят? – чуть осмелев, «невинно» поинтересовался он.

– Бывают, конечно, я гостям всегда рада.

– А кто?

– Иришка с первого этажа, Катерина Васильевна, а на прошлой неделе бывшая одноклассница из Волгограда приезжала, мы с ней всю ночь проболтали.

Нет, никакие одноклассницы и соседки Федора Ивановича не интересовали. Как на счет вдовца? Бывшего военного пятидесяти пяти лет?! Завхоза спортивного комплекса!

– Хм, а… мужчины?