Чтение онлайн

Как теперь уснуть?

С одной стороны на него давили невеселые мысли о будущем, с другой — мучало возбуждение, постоянное, нездоровое и уже порядком болезненное.

Вот как, скажите на милость, опустить этот член?

Прежде таких проблем не возникало. Последние годы, с тех пор как он плотнее познакомился с королевой дроу, генерал был равнодушен к плотским утехам. Физическая близость стала рутиной, которая приносила разрядку, но не удовольствие. Даже во время оргазма он почти ничего не ощущал. Эти новые дополнительные обязанности изменили его. Если раньше, в ожидании избранницы, Дракх заглядывался на женщин, то теперь всеми силами избегал их общества. Из веселого обаятельного парня он превратился в угрюмого затворника, помешанного на чистоте. Даже если королева не посылала его к кому-нибудь с заданием, он все равно принимал душ трижды в день и постоянно намывал руки. Дошло до того, что вид собственного члена начал вызывать у него отвращение.

Годами Дракх трахался по приказу, и ни разу у него не возникло желания приласкать себя в одиночестве. Но сегодня, этой ночью, пытаясь заснуть на голой земле в тесном пространстве между колесами телеги, он мучался от дикого, сильнейшего, нестерпимого желания подрочить.

«Может, если я это сделаю, мне станет немного легче?» — спросил себя пленник.

Протянув руку, генерал осторожно потрогал тряпку, которая спускалась с борта повозки. С другого бока телеги висела такая же. Это Ньол постаралась, чтобы солнечные лучи не проникли в его убежище.

Итак, он спрятан от посторонних глаз. И уже глубокая ночь. Если сейчас он приспустит штаны и подвигает кулаком, этого никто не заметит, верно?

Дракх колебался. Очень давно он не доставлял себе удовольствия, и теперь сама мысль об этом казалась странной. Следовать своим желаниям, а не покоряться чужой воле. Кончить не потому, что финала ждет твоя вынужденная любовница и она обязательно оскорбится, не узрев буйный фонтан, а потому что сам этого хочешь. Испытать настоящий оргазм, а не вымученный.

Дрожащей рукой Дракх развязал штаны и освободил свою ноющую мужественность. Каждый раз, прикасаясь к своему члену, он испытывал долю гадливости.

Как обычно в такие моменты, его охватило острое желание помыться, но возбуждение было сильнее. Странно, думал генерал Дракх, красивейшие женщины Маэл’ар оставляли его безразличным, а зеленая клыкастая орчанка привела в полную боевую готовность.

Уже не помня, как именно ему нравится, он нерешительно потрогал себя между ног, будто ступая на опасные неизведанные земли. Было приятно. Осмелев, он двинул кулаком и…

Хорошо! Проклятье, как же хорошо!

Уткнувшись лбом в землю, Дракх крепко зажмурился и стиснул зубы, чтобы не закричать.

Не ожидал он, что его тело, измученное, оскверненное, выжатое досуха, способно так чувственно откликаться на ласки.

Дракх принялся теребить себя быстрее, грубо, почти жестко и приглушенно стонал в песок под телегой, дергая бедрами.

«Как же ты жалок. Не мужчина, а похотливый бездомный пес».

Перед зажмуренными глазами мелькнул образ зеленой орчанки с клыками и двойным подбородком, но генерал прогнал его прочь. Вместо лица Ньол, он представил ее голос, который так не соответствовал внешности. В воображении пленника этот мягкий, бархатистый голос шептал ему на ухо: «Дракх, мой Дракх. Тебе нравится то, что я с тобой делаю? Сжать его крепче?»

— Да, пожалуйста, — заскулил он и обхватил себя туже, плотнее.

Извиваясь в степной пыли, он шлепал кольцом пальцев по промежности, пока не застыл, вытянувшись в струну. Ягодицы поджались, живот напрягся. Содрогаясь, Дракх мычал в закушенный кулак.

Мощная волна накатила и схлынула, оставив генерала растерянным, ошеломленным, с мокрыми глазами и пересохшим горлом. Несколько минут он лежал со спущенными штанами и пытался прийти в себя. В голове звенела пустота. Грудь болела от бешеных толчков сердца. На языке песок смешался с кровью.

С трудом Дракх сглотнул вязкую слюну и начал садиться, совершенно забыв, где находится. Об этом ему быстро напомнило деревянное днище телеги.

Стукнувшись лбом, он зашипел от боли и упал обратно на спину.

И вдруг с удивлением понял, что ему хорошо. По-настоящему хорошо.

В какой только грязи его не поваляли за время плена, но именно сейчас, лежа в пыли, давно немытый, с липкой ладонью и в измаранных штанах, он ощущал себя чище, чем иной раз в Маэл’ар, когда выходил из душа, благоухая мылом и с красной, расчесанной до царапин кожей.

Так какая разница, как выглядит его истинная пара, если рядом с ней его израненная душа исцеляется?

Испачканную руку он вытер о тряпку, свисающую с телеги. Оргазм подарил ему мгновенный и столь желанный сон. Отдышавшись и натянув обратно штаны, пленник закрыл глаза и тотчас, без лишних мыслей, которые могли бы ему помешать, провалился в черную яму забытья.

Ньол разбудила его до рассвета, чтобы он мог спокойно поесть и посетить уборную, не прячась под пледом от солнечных лучей. Больше всего Дракх был благодарен ей за кружку воды. Жажду он испытывал, еще когда только засыпал, а за ночь горло превратилось в самую настоящую пустыню. На языке разливался медный привкус крови, на зубах скрипел песок. И когда он успел набить в рот столько земли?

После завтрака истинная помогла ему забраться в телегу и с головой накрыла уже знакомой тряпкой, пахнущей соломой и животными. Сегодня ехать было веселее, потому что в этот раз его повозкой управляла Ньол и они могли разговаривать в дороге, перекрикивая скрип колес и цокот лошадиных копыт. Отличное занятие! Правда, общалась с ним избранница неохотно, будто сквозь зубы, но Дракх не унывал. Этим утром он проснулся в хорошем расположении духа, с чувством, будто все в его жизни должно наладиться.

Кожу на шее стягивало от таинственного узора, нарисованного черной краской. Ньол сказала, что его силы запечатали, но Дракх чувствовал, как его магический резерв, еще вчера пустой, постепенно, капля за каплей наполняется маной. Скоро он сможет колдовать. И никакие дурацкие рисунки ему не помешают.

Мысль придала уверенности. Вернув себе дар, он больше не будет таким беспомощным. А уж когда прозреет… Дракх ждал этого момента и боялся его, ибо, когда туманная пелена перед глазами рассеется, он как следует рассмотрит свою истинную пару. Ему придется привыкнуть к ее внешности, какой бы та ни была. В блаженном неведении слепоты уже не спрячешься от правды.

Солнце пекло, нагревая ткань над ним. Чувствуя этот жар, пленник нервничал. Все же темные эльфы не привыкли находиться днем под открытым небом. От верной смерти Дракха защищала лишь грязная, ветхая тряпка, которую ничего не стоило сорвать с его головы. Сложно представить положение, более уязвимое, чем у него в эти палящие летние часы, когда солнце в зените и пустынная степь превращается в раскаленное горнило.

— Что это?

Он трясся в повозке уже большую часть дня, когда в привычной мешанине звуков — стрекот колес, скрип оглобель, шорох песка и лошадиное ржание — вдруг уловил что-то необычное. Как будто грохот далекой грозы. Но какие грозы в этой засушливой части света?