Чтение онлайн

Хо-хо-хо!.. Молодчина!.. Хо-хо-хо!.. Это будет,

кажется, интересный экзамен. Я еще и гостей

позову. Ты как, не боишься на публике?

Алексей. А чего' бояться?

Рубцов. Хорошо. Это, кажется,

интересный, Алешка, экзамен будет! (Отечески

погрозив пальнем Лене, уходит. В окно.) До вечера,

забияка!

КАРТИНА ВТОРАЯ

Часть кабинета Рубцова (угол). Одна дверь. В левой

стене большое окно, у которого стоит письменный стол,

заваленный журналами. У правой стены, в сторонке

круглый столик и два кресла. За столиком сидит Софья

Романовна. Появляется Дроздов. На ходу

рассматривает газету, прошел к письменному столу. Читает,

стоя спиной к Софье Романовне. Сделал карандашом

отметку, чему-то улыбнулся, аккуратно сложив газету,

сунул в карман. Сел в кресло Рубцова. И мы видим, как

осунулось его лицо. Густые волосы, тщательно

зачесанные вверх, как будто поседели еще больше. А лоб,

кажется, прорезали новые поперечные складки.

Дроздов (вздохнул). «Дайте мне точку

опоры, и я землю сворочу»,— сказал Архимед.

Точку опоры... Где же ты, точка опоры?..

(Встал, прошелся по комнате. Удивленно

смотрит на Софью Романовну.) Вы к Максиму

Романовичу?

Софья Романовна (встала).

Здравствуйте, Сергей Петрович!

Дроздов. О-о!.. Соня!.. Не узнал.

Присаживайтесь. Я тоже к нему. Задержался, видно,

в конструкторском бюро. Сейчас придет,— у нас

перерыв. Как живете? Рассказывайте.

Софья Романовна. Так, знаете,

средне... Сразу-то ничего и не скажешь. А вы

изменились, Сергей Петрович!

Дроздов. Постарел?

Софья Романовна. Постарели,

пожалуй... И суровый. Много работаете?

Дроздов. Как вам сказать... Много, но

покамест бестолку. А вы как-то преобразились...

Нет, я ничего не говорю. Красивая, очень

красивая! Будь я помоложе, пожалуй, рискнул бы

влюбиться. Ей-богу! Но, знаете, вы какая-то...

извините, обыкновенная стали.

Софья Романовна (улыбается). Я, ка-

жется, никогда не была ярко выраженной

индивидуальностью.

Дроздов. Не скажите. Помните, как вы со

мной схватились на защите своего диплома? Вот

когда, может быть, я впервые ощутил свой

возраст и позавидовал молодым. Взвились, как

фейерверк! Красиво. Очень красиво! И проект

ваш реконструкции депо помню. Не

забросили?

Софья Романовна. Признаться, да.

Не поверила. А вы верили?

Дроздов. Как вам сказать... Было в нем,

вернее, в вашем порыве, было такое... Бесенок

творческий!.. Напрасно забросили... Смотрите.

И так случается, что иной человек на заре

туманной юности разбазарит себя на пустяках, а

вторую половину жизни изводит себя за то, что

лучшие годы свои разбазарил попусту. А уж на

закате лет он стремится к покою, как сурок в

нору, вот вроде меня. Да тщетно. Душа-то его

печется о лавровом венке, и нет тому человеку

покоя. Я своего брата, людей науки, имею

в виду.

Софья Романовна. Вас потянуло к

покою? Что вы, Сергей Петрович?! А

экономичный паровоз — мечта вашей жизни?

Дроздов. Создам, полагаете? Одно время

и мне казалось. А теперь... Не знаю. Сомнения...

Себе перестал верить. Вот так же, знаете, когда-

то на рыбалке, в тихой заводи Иртыша, я,

мальчишка, в коротких штанах, стоял с удочкой по

колено в воде и глядел в зеленую гладь на свое

отражение... Глядел и спрашивал: «Ты — это я?

Или я — это ты?..» (Смеется.) Сомнения...

Сомнения одолели...

Входит Рубцов.

Рубцов. А, Софья!.. Ты зачем здесь?

Софья Романовна. Была на

квартире — сказали, рано утром уехал. Хочется тебя

поближе посмотреть.

Дроздов. Я к тебе на минутку... Но если...

Рубцов. Сиди, сиди, не помешаешь.

Софья Романовна. Ты, Максим,

огорчен вчерашней историей с Алексеем Сибиряко-

вым? (Торопливо.) Мне кажется, Максим, это

какое-то недоразумение. Приезжай обедать,

поговоришь с Кондратьевым. Он просто, по-моему,

не понял всего смысла поступка Алексея.

Приезжай...

Рубцов (хохочет). Ангел-миротворец! Хо-

хо-хо!.. Нет, Соня, не годишься ты в дипломаты.

Мирить приехала? Серьезное событие хочешь

свести к домашнему разбирательству? (Строго.)

Нет, голубушка, не приеду.

Софья Романовна. Характер у тебя

попрежнему к родным неласковый... А я...

Рубцов (прерывая). Да ведь и от родных

моих ни мне, ни людям нет радости.

Софья Романовна. Вчера приехал, а

сегодня родные не по тебе?

Рубцов. Ну, из родни у меня одна ты

осталась, и то не поймешь, какая... Была сестра, а

стала кукла...

Софья Романовна (с напускной

веселостью). Ну, это ты, Максим Романович, из

зависти. Напрасно. Придет время, и я буду, как

ты, седая и сердитая.

Рубцов (разбирая бумаги, не глядя на

сестру). Придет? Что же, подождем... А вот

работать ты не собираешься, инженер

Кондратьева?

Софья Романовна (желая поддеть).

Нет. Работа старит. На себя нужно время.

Рубцов. Так вот что, голубушка. У

тебя в|ремени много для себя, ты и подумай о

себе.

Софья Романовна. Значит, не

приедешь?

Рубцов. Нет, не приеду. А Кондратьева я

сегодня увижу,— разберемся.

Софья Романовна (собираясь уходить.

С болью). Умный ты человек, Максим, а душа-то

у тебя черствая... Ведь я не об этом хотела с

тобой говорить. Ну, да ладно. Мне некогда. До