Чтение онлайн

– Когда я уходила, Стикур мирно беседовал с ирром Далларом… но отпустили его вряд ли. Без меня он не уйдет. Не могу предположить, чем закончится эта история для Стика. Опять он из-за меня влип в неприятности.

– Оля, мы попытаемся все решить! – Дир не стал дальше тратить время на разговоры со мной, резко поднялся и, ударив кулаком по двери, негромко произнес: «Я согласен».

Дверь в камеру открылась сразу же. Вампир, приходивший ранее, был удивительно учтив и любезен. Создавалось впечатление, что он говорит с дорогим гостем, только вот взгляд убеждал в обратном. Насмешка и расчетливый цинизм.

– Мы знали, что ты образумишься, – холодно улыбнулся он. – И рады, что не пришлось устраивать показательные пытки для девушки. Мы не настолько кровожадны, чтобы получать от этого удовольствие.

– Я хочу, чтобы ее отпустили, – бесцеремонно прервал монолог гостя Дирон.

– Думаю, с этим не возникнет проблем. Сразу же после проведения ритуала она будет свободна.

– До ритуала вы отпустите ее и герцога Нарайского.

– Ну герцога Нарайского мы бы отпустили при любых обстоятельствах. Он здесь на правах гостя. Как только бы придумали, как объяснить исчезновение девушки, так и отпустили бы его на все четыре стороны. На его счастье, он почти ничего не знает. А с ней сложнее, где гарантии, что ты не откажешься?

– А где гарантии, что вы меня не обманете? – парировал маг.

– Мы подумаем, какой тут возможен компромисс. Нам не нужны ни девчонка, ни герцог. Главное, чтобы ты не передумал, а они молчали.

– А Льрисса, – прошипела я, – Льрисса тебе нужна?

– Не понимаю, о ком идет речь. – На лице вампира не дрогнул ни один мускул, но я отчетливо поняла – он врет. – Сейчас за вами придут и проводят в более комфортное место. Помойтесь, от вас воняет, – бросил вампир напоследок и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В камине горел огонь. Тихо потрескивали поленья, когда на них танцевали игривые языки пламени. Изредка вспыхивали снопы искр, создавая обманчивое впечатление тепла и уюта. Маленький камин не мог прогреть большую и сырую комнату в необжитом старом замке – все равно было промозгло. И мы с Диром лишь делали вид, что не происходит ничего страшного. От этого становилось еще более жутко. Меня буквально душила безысходность. Я только сейчас поняла, что самое страшное – это когда ты ничего не можешь изменить или предотвратить. За тебя уже решили все, и никого не волнует, нравится тебе это или нет.

Время замерло. С одной стороны, оно тянулось невыносимо долго, а с другой – мы могли быть вместе. Сейчас мне дорога была каждая секунда, потому что я понимала – она у нас может оказаться последней. Неизбежность давила на плечи, я сидела на диване и молча обнимала Дирона за талию. Просто в этой ситуации слова не шли, я не знала, что ему сказать и как себя вести. Страшилась прижаться сильнее и не могла отпустить.

Нам отвели большую комнату. Вполне приличную, только с решетками на окнах и массивной дверью, которую тут же заперли на засов. Зато здесь был душ и свежая одежда, Диру она оказалась изрядно велика. Я себе вообще ничего не подобрала. Поэтому сидела, завернувшись в простыню, чем, похоже, сильно смущала мага. Мне хотелось его смущать. Хотелось целовать. Но я не могла решиться. Боялась сделать еще хуже. Еще больнее. Я не хотела, чтобы он шел на жертву ради меня. Я была готова сама умереть, если бы знала, что это спасет ему жизнь. Только вот моя смерть никому не нужна. Даллару зачем-то потребовался именно Дир. Точнее, душа Дира, заключенная в тело Ласта. А мы ведь так и не узнали для чего.

Маг безразлично смотрел куда-то в пространство. Изредка я ловила его взгляд на своих обнаженных плечах, но, едва заметив мою заинтересованность, он отворачивался. Мокрые после душа волосы в беспорядке падали ему на лицо и шею. Он даже не пытался их поправить. Он был очень бледным и трогательно беззащитным. Тени усталости под глазами, кровоподтек у виска и синяк во всю скулу не красили Дирона, но делали его бесконечно родным. Мне снова хотелось оградить его ото всех неприятностей, хотя я убедилась, что маг не так слаб, каким кажется. Обманчиво хрупкое тело Ласта всего лишь оболочка. А вот что в ней скрывается, похоже, я так и не узнаю. Я видела в камере другого Дира. Он принимал решения холодно и взвешенно, стараясь извлечь максимум выгоды из создавшейся ситуации. Дир был настолько отстранен от происходящего, словно речь шла не о нем. Это меня ужаснуло. Он делал выбор вообще без оглядки на себя. Я бы так не смогла, да и Стикур, подозреваю, тоже.

Я снова поймала его взгляд. Но на этот раз не дала магу отвернуться, придвинулась ближе и легко поцеловала сначала в щеку, а потом в губы. В конце концов, у нас слишком мало осталось времени, чтобы растрачивать его так бездарно.

Теплые ладони Дира запутались у меня в волосах, и я немного отодвинулась от диванных подушек, позволяя рукам скользнуть на спину. Лизнула бьющуюся у ключицы жилку, скользнула губами по груди, целуя раны от укусов, и вернулась к лицу. Провела языком по ямке на подбородке.

В глазах мага я видела нежность и сожаление, на губах горькую усмешку. Поцелуй был неторопливый и нежный – мы прощались. Его руки сжимали все сильнее. Я ощутила на языке привкус крови. Не почувствовала боли и поэтому не отстранилась. Все мысли и тревоги на время ушли. Остался только он. Дир не надел после душа рубашку, и мне это нравилось. Сильное красивое тело завораживало, лишь темные пятна укусов нарушали гармонию, но я была благодарна судьбе за шанс сейчас быть с Диром. Пусть недолго. Пусть один раз, но даже это – много. Моя простыня давно валялась где-то на полу, туда же полетели штаны мага. Мне стало безразлично даже то, что кто-то может войти и застать нас так. Наплевать. Подождут. Хотя бы немного счастья мы заслужили?

Дир приподнял меня осторожно, словно фарфоровую куклу, и посадил к себе на колени. Я провела рукой по его щеке и поцеловала в уголок разбитой губы, ссадина еще немного кровила. Слов было не нужно. Все и так понятно. Прощание. Предательская слеза скатилась по щеке, и он поймал ее губами, прижимая меня сильнее, утешая. Его губы говорили мне: «Все будет хорошо». Его руки убеждали, что жить стоит, несмотря ни на что, но я не верила. Вдыхала его запах, целовала плечи, впивалась ногтями в спину и понимала, что не забуду. Никогда уже не будет, как раньше. Сегодня я перешагнула грань. Вся моя жизнь теперь будет делиться на «до» и «после».

Он навсегда останется в моей памяти. Никто и никогда не сотрет с губ его поцелуи. Раны, которые оставляют его клыки, никогда не заживут. И с кем бы я ни была после, все равно, закрывая глаза, я буду видеть его улыбку и слышать его сорвавшийся с губ стон.

Единственным желанием было остановить время. Сидеть так, прижавшись друг к другу, вечно, закусив губу и сдерживая слезы. Почти не дышать в надежде, что удастся растянуть упоительный миг. Мне не хотелось отпускать его от себя ни на миллиметр. Мне не нравилось, что он закутал меня в простыню и оделся сам, мне нужно чувствовать его всего. Мне физически необходимо ощущать его рядом, так близко, как это возможно. И я готова сама продать душу, лишь бы нам дали еще хоть немного побыть вместе. Но кому нужна моя душа?

Мы долго сидели обнявшись и молчали. За окном медленно светлело небо – приближался рассвет. В синеве растворялись звезды, и сквозь дымку проглядывало блеклое аскарионское солнце. Совсем чуть-чуть, еще только на самом краешке неба, но в комнате уже изрядно посветлело. Я сжала руку Дирона и, наконец не удержавшись, всхлипнула.

– Я никуда тебя не отпущу.

– Куда же ты денешься? Отпустишь, – горько усмехнулся маг и чмокнул меня в макушку. От этого по-детски трогательного жеста защемило в груди, и сдерживаемые рыдания вырвались наружу. Маг гладил меня по волосам и шептал глупые слова утешения. А я ничего не могла с собой поделать. Хотела взять себя в руки и быть сильной. Хотела поддержать его, но не получалось. Вытерев простыней нос, я встала и направилась к шкафу, просто так, чтобы хоть чем-то занять себя. Отвлечься от тягостных мыслей и не думать о собственном бессилии. Перерыв всю имеющуюся в наличии одежду, я нашла наконец то, что можно натянуть на себя. Достаточно узкая, но длинная мужская рубашка, подпоясанная каким-то кушаком, смотрелась не сказать чтобы прилично или стильно, но все же это было значительно лучше, чем небрежно обмотанная простыня.