Чтение онлайн

– Ну, раз ты говоришь, малыш, - ответил Джон, натянуто улыбаясь.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе с твоей проблемой, Джон?

– Помоги ему, помоги, - сказали все хором.

– Считай, что тебе помогли. Расслабься, Джон. Расслабься. Не бери в голову. Спи, Джон, тебе уже хочется спать?
– бормотал я, и шептал, и возвещал.

– Ну, если ты так говоришь, малыш, - сказал Джон. Его голос не был весел, ну, может, вполовину, глаза бдительны, сжатые мною кисти рук напряжены.

– Стукните его по голове кто-нибудь!
– воскликнул Джейк.

– Нет-нет, - засмеялся Джон.
– Пусть продолжает. Давай, малыш, гипнотизируй меня.

– Ты уже в трансе, Джон?

– На полпути, сынок.

– Дальше, Джон. Повторяй за мной: "Это не Г. У. боится летать".

– Это не Г. У. боится летать...

– Повторяй: "Это Джон боится треклятого непроглядного ночного моря и тумана на пароме из Дан-Лэри в Фолькстоун!"

– Согласен, малыш, так и есть, так и есть.

– Джон, ты в трансе?

– Глубже, малыш.

– Когда проснешься, ничего не будешь помнить, кроме того, что ты отныне не боишься моря и перестанешь летать самолетом, Джон.

– Я не запомню ничего.
– Джон закрыл глаза, но мне было видно, как под веками дергаются его глазные яблоки.

– И через две ночи, подобно Ахаву, ты выйдешь со мной в море.

– Что может сравниться с морем, - пробормотал Джон.

– При счете "десять" ты пробудишься, Джон, в отличной форме, освеженный. Один, два... пять... десять. Просыпайся!

Джон широко раскрыл свои глаза-шары и огляделся по сторонам.

– Боже мой, - воскликнул он, - вот это, я понимаю, глубокий сон. Где я был? Что случилось?

– Ладно, Джон, кончай!
– сказал Джейк.

– Джон, Джон, - завопили все наперебой.

Кто-то, довольный, ущипнул меня за руку. Кто-то другой потрепал меня по голове - по голове ученого мужа, идиота.

Джон заказал всем выпивку.

Подергивая плечами, он изучал пустой стакан, затем пристально посмотрел на меня.

– Ты знаешь, малыш, я вот думаю...

– Что?

– Может...

– Да?

– Может, мне поехать с тобой на этом чертовом пароме, а, через две ночи?..

– Джон, Джон!
– взревели все.

– Остановитесь!
– кричал Джейк, откинувшись на спинку стула, с лицом, расколотым гримасой хохота.

Остановите.

Мое сердце тоже, если угодно.

Как прошел остаток вечера или как он завершился, я не могу припомнить. Кажется, помню, что опять пили, и ощущение безграничной власти над всеми. Я воображал, обожая свои язвительные шуточки, искусное обращение со словами, искрометность своих ответов, что я циркач, комически удерживающий равновесие на проволоке. Я не мог свалиться. Я был само совершенство и восхищение. Я ужасно милый симпатяга марсианин.

Как обычно, у Джона при себе не оказалось наличных.

Джейк Викерс оплатил счет за всех нас восьмерых. Выходя на затуманенную, залитую дождем улицу, Джейк склонил голову набок, прищурил один глаз и просверлил меня другим.

– Ты, - сказал он, хохоча, - маньяк.

Вы слышите протяжный свист гильотины, рассекающей ночь...

Прямо мне по загривку.

На следующий лень я разгуливал без головы, но никто ничего не сказал. Пока не пробило пять вечера, когда Джон неожиданно пришел в мой номер в отеле "Ронял Гиберниан".

Не помню, сел ли Джон после того, как вошел. На нем было кепи и легкое пальто, он расхаживал по комнате, пока мы обсуждали какую-то мелочь, которую нужно было переписать перед моим отплытием в Англию через два дня.

Посреди нашей Ахав-Китовой беседы Джон замолк и сказал почти мимоходом:

– А, да. Тебе придется изменить планы.

– Какие планы, Джон?

– Вся эта дребедень насчет твоего отплытия на пароме в Англию. Ты мне нужен срочно. Верни билет на паром и лети со мной в Лондон в четверг вечером. Всего час лету. Тебе понравится.

– Не могу, - сказал я.

– Хватит, не создавай проблем...

– Ты не понимаешь, Джон. Я до смерти боюсь самолетов.

– Ты мне это говорил, малыш. Теперь пора с этим кончать.

– Может, в будущем, но, пожалуйста, прости меня, Джон. Я не могу лететь с тобой.

– Похоже, ты трусишь, малыш.

– Да! Признаю. Ты всегда это знал. Ничего в этом нового нет. Я самый трусливый трус, каких тебе приходилось видеть.

– Тогда преодолей в себе это. Лети! Сэкономишь целый день.

– Боже, - простонал я, откидываясь на стул.
– Я не боюсь провести ночь в море. Паром отходит около десяти вечера. И доходит до английского порта не раньше трех-четырех утра, в безбожное время. Я не буду спать. Меня, возможно, укачает. Тогда я сяду в поезд до Лондона. Он прибывает на вокзал в семь тридцать утра. К восьми пятнадцати я буду в гостинице. К восьми сорока пяти я быстро позавтракаю и побреюсь. К девяти я буду у тебя в гостинице, готовый к работе. Время не теряется. Я буду заниматься Белым Китом, как только ты...

– Ну, хватит, сынок. Ты летишь со мной,

– Нет-нет.

– Нет, летишь, трусливый ублюдок. А если нет...

– То что, что?

– Тебе придется оставаться в Дублине!

– Чего-чего?
– взревел я.

– Лишу тебя отпуска. Не видать тебе заключительных недель в Лондоне.

– Это после семи-то месяцев?!

– Именно! Останешься без отпуска.

– Не имеешь права!

– Еще как имею. И это еще не все. Лори, наш секретарь, тоже лишится отпуска. Она застрянет вместе с тобой.

– Не смей так поступать с Лори. Она вкалывает двадцать четыре часа в сутки, по семь дней в неделю вот уже битых шесть месяцев!

– Ее отпуск будет отменен, если ты не полетишь со мной.

– О-о, Джон! Джон, нет!

– Если ты не наберешься храбрости, малыш. Хватит трусить.

Я вскочил:

– Ты что, действительно собираешься так с ней поступить? Из-за меня?

– Вот именно.

– Ну тогда мой тебе ответ будет - нет.

– Что?

– Ты слышал. Лори едет в Лондон. Я еду в Лондон. И мы едем, как нам хочется, покуда это не мешает нашей работе и завершению работы над сценарием. Я еду всю ночь и вовремя прибуду в отель "Кларидж" в пятницу утром. Ты не можешь это ни оспаривать, ни отменять. Я буду там. Я отплываю на пароме. Ты не можешь заставить меня лететь ни на каком распроклятом самолете.