Чтение онлайн

– Еще раз?

Послышался ропот выигравших, началась толкотня.

– Мудрая мысль, - сказал Дун.

– Угу, - съехидничал Тималти.
– А то непреодолимая сила сковала Дуна по рукам и ногам.

– Заезженная лента тысяча девятьсот тридцать седьмого года вдавила его в кресло, - сказал Фогарти.

– Если все честь по чести...- Тут Тималти возвел свой просветленный взгляд к небесам.
– Фил, старина, а последний ролик фильма с Диной Дур-бин еще у тебя?

– Ну не в женском же туалете, - ответил Фил, не расставаясь с сигаретой.

– Каков остряк! Фил, может, прокрутишь нам "конец фильма"?

– Вы все этого хотите?
– прокричал Фил.

Наступил тягостный момент нерешительности. Но уже сама идея повторного забега была слишком заманчива, чтобы от нее отказаться, хотя на кону стояли уже выигранные деньги. Все неубедительно закивали.

– Тогда я тоже с вами, - крикнул сверху киномеханик.
– Ставлю шиллинг на Хулихана!

Выигравшие засмеялись и заулюлюкали в предвкушении новой удачи. Хулихан картинно помахал рукой. Проигравшие повернулись к своему бегуну.

– Слышишь, как над тобой издеваются, Дун! Парень, очнись!

– Только она запоет, заткни уши!

– По местам стоять!
– Тималти протискивался сквозь толпу.

– А как же без зрителей, - сказал Хулихан.
– Без них нет препятствий, нет истинного соревнования.

– А что, - Снелл-Оркни огляделся, - пусть все мы и будем зрителями.

– Снелл-Оркни, - сказал Тималти, - вы - гений!

Все просияли и расселись по креслам.

– Можно сделать еще лучше, - заявил Тималти, - почему бы нам не разбиться на команды! Дун и Хулихан. конечно, главные, но за каждого болельщика Дуна или Хулихана, который выберется из зала до гимна, начисляется дополнительное очко. Идет?

– Идет!
– закричали все.

– Извините, - сказал я.
– Кто судья на улице?

Все посмотрели на меня.

– А-а, - сказал Тималти.
– Нолан - на выход!

И Нолан, чертыхаясь, поплелся по проходу.

Фил высунулся из аппаратной:

– Эй, вы, олухи, там, внизу, готовы?

– А девица с гимном?

И свет погас.

Я оказался рядом с Дуном, который зашептал как в горячке:

– Растолкай меня, не давай красотам оторвать меня от реальности, хорошо?

– Помолчи!
– сказал кто-то.- Начинается таинство.

И действительно, то было таинство пения, творчества и жизни, если хотите. С экрана, отмеченного печатью времени, запела девушка.

– Не подведи нас, Дун, - прошептал я.

– Что?
– ответил он. И кивнул с улыбкой на экран.
– Ты только глянь, какая прелесть! Слышишь?

– Дун, у нас пари, - сказал я.
– Приготовься.

– Ладно, - пробурчал он.
– Дай размяться. А, черт, только не это!

– Что такое?

– Мне и в голову не приходило. Совсем отнялась. Правая нога. Пощупай. Нет, без толку. Омертвела!

– Онемела?
– забеспокоился я.

– Онемела, омертвела, какая к черту разница. Мне крышка! Послушай, ты должен бежать вместо меня! Вот шарф и кепка!

– Твоя кепка?..

– Когда выиграешь, всем ее покажешь и мы расскажем, что ты побежал из-за моей дурацкой ноги!

Я натянул кепку и повязал шарф.

– Но как же так...
– возмутился я.

– Ты справишься! Запомни: пока не появится "КОНЕЦ"! Песня почти допета. Ты в напряжении?

– А ты как думаешь!

– Побеждает слепая страсть, сынок. Лети очертя голову. Если кого-нибудь собьешь, не оглядывайся. На старт!
– Дун поджал ноги, чтобы я смог выбраться.
– Песня кончается. Они целуются...

– Конец фильма!
– крикнул я.

И выскочил в проход.

Я несся вверх по уклону. "Первый!
– подумал я.
– Впереди никого! Дверь!"

Я толкнул дверь, и грянул гимн.

Влетаю в вестибюль. Самое страшное позади!

"Победил!
– думал я.- Я стою, увенчанный кепкой и шарфом Дуна, словно лаврами триумфатора. Я принес выигрыш всей Команде!"

А кто пришел вторым, третьим, четвертым?

Я смотрел на дверь, пока она не захлопнулась.

Тут только я услышал крики из зала.

Боже мой! Сразу шестеро ломились не в ту дверь, кто-то споткнулся, упал. остальные - на него. А как еще объяснить, что я - первый и единственный? Там в эту секунду развернулась настоящая потасовка, обе команды вцепились друг в друга мертвой хваткой, кто стоя в полный рост. кто растянувшись на полу, в креслах и под креслами. Вот что там сейчас происходит!

Мне хотелось закричать: "Я победил!" - чтобы драка прекратилась.

Я отворил дверь.

Вперился в черную бездну зала, где все застыло в неподвижности.

Подошел Нолан и выглянул из-за моего плеча.

Полюбуйся на ирландцев, - сказал он, кивая.
– Служение музам ставят выше спринта.

В темноте раздались крики:

– Еще! Снова! Последнюю песню! Фил!

– Не шевелитесь. Я на верху блаженства. Дун, как же ты был прав!

Нолан миновал меня и уселся в кресло.

Я долго стоял, глядя на ряды, где сидели команды спринтеров, не шелохнувшись, смахивая слезы.

– Фил, друг!
– крикнул Тималти откуда-то с передних рядов.

– Готово!
– прокричал в ответ Фил.

– И на этот раз, - добавил Тималти, - без гимна.

Аплодисменты.

Погасли тусклые огни. Экран засветился, как огромный теплый камин.

Я оглянулся и посмотрел на ослепительный, здравый, трезвый мир Графтон-стрит, на паб, гостиницы, магазины, прохожих-полуночников. Меня терзали сомнения.

А потом, под музыку "Прекрасного острова Иннишфри", я стянул кепку и шарф, запрятал свои лавры под кресло и медленно, с вожделением, безо всякой суеты и спешки, прошел мимо Снелла-Оркни с его канареечной компанией и тихо погрузился в кресло...

ГЛАВА 30

Время расставания наступило незаметно.

– Но, ей-богу, - сказал Тималти, - вы же только что приехали!

– Мы нашли то, за чем пришли, сказали свое слово и посмотрели на ваш потрясающий спринтерский забег, за что премного вам благодарны. Нам ни к чему задерживаться дольше, - заявил высокий грустный счастливый пожилой юноша. Цветам пора в теплицу... а то увянут за ночь. Мы всегда летим, несемся вприпрыжку, скачем. Мы в вечном движении.