Чтение онлайн

Он очнулся от сильного жжения в левой руке — она горела изнутри и как будто распухла вчетверо. Медленно приходя в себя, Речник обнаружил, что лежит на чём-то жёстком, а под голову и под левую руку (она почему-то закинута назад) подложено что-то помягче… может быть, даже его свёрнутый плащ. Или сумка. Холодный воздух касался лица — значит, шлем с него стащили… да что там — скафандр расстёгнут до середины груди и там же обвязан вокруг тела. Тянет холодом, и запах тут очень странный — не растение и не животное, скорее металл и странные вещества, которыми иногда пахнет на сарматской станции. Тревожный запах…

Речник осторожно открыл глаза. Он лежал в пустой тёмной комнате, тусклый утренний свет проникал сквозь приоткрытую дверь. Там виднелся краешек рассветного неба — оно только ещё разгоралось, нежное зелёное сияние вплеталось в серебристые облака. Обычный зелёный рассвет… по легендам, когда-то он был алым, как лепестки Кенрилла. Речник сел и ощупал руку — она так и горела изнутри, и действительно припухла и слегка покраснела. Во рту появился неприятный привкус — кровь и сажа. Он попытался выдавить из себя хоть звук — ничего, только чуть не задохнулся.

Тёмный силуэт загородил рассветное небо. В дверях стоял тот бронированный сармат с жутким оружием — сейчас оно было закинуто за плечо. Он подошёл к Фриссу и опустился на пол, рассматривая Речника, будто диковинную зверушку.

— Не трогай руку. Я ввёл тебе флоний, он не даст тебе сгореть заживо, — медленно сказал сармат, будто не был уверен, что собеседник разумен и понимает хоть слово. — Ведь ты засветился, знорк, и хотел бы я знать, где ты нашёл такую дозу…

Слово "флоний" было прекрасно знакомо Фриссу, и глаза Речника сверкнули, хотя говорить он не мог по-прежнему. Легендарное вещество, спасающее от Сиджена! И есть оно только у сарматов, хотя Халан большие деньги предлагал за это зелье — и станциям, и алхимикам Реки… Он хотел поблагодарить сармата, но только захрипел от боли в горле. Тот кивнул, будто увидел то, что и ожидал увидеть.

— Пей, — на коленях Фрисса оказалась фляга из непрозрачного фрила.

— Вода. Не светится, — пояснил сармат. Фрисс разом осушил полфляги и почувствовал, что всё с ним в порядке — и ни крысы, ни ирренций ему, в конечном итоге, не повредили. Он улыбнулся и протянул сармату руку.

— Вот спасибо! Ты меня, похоже, спас. Я Фриссгейн Кегин…

Что он очень опрометчиво поступает, Речник понял уже тогда, когда его рука утонула в бронированной лапище. Но кости его уцелели — пожатие было крепким, но осторожным.

— Гедимин Кет, — взгляд сармата немного смягчился. — Жить будешь. Я знаю, что такое облучение…

Он медленно покачал головой. Речник видел только полоску светло-серой кожи и яркие жёлтые глаза под прозрачным щитком шлема — весь остальной сармат был закован в невероятно толстую, тяжёлую и прочную броню, и она сидела на нём как влитая — куда лучше, чем на Фриссе — лёгкий скафандр "Флана". Но и его броня тоже была скафандром… такой мощной защиты Речник ещё не видел. Иссиня-чёрная, со множеством странных пластин и чешуй, единственные яркие пятна — семь обычных сарматских нашивок на груди и странный серебристо-зеленоватый символ над щитком, закрывающим глаза. Нет, Речник запомнил бы, если бы такое попалось ему на глаза — хоть на станции, хоть на берегу! Такой огромный сармат в такой роскошной броне… Где он мог прятаться?

— Хм… Гедимин, ведь я был в скафандре, а он вроде защищает от излучений! Как тогда я мог засветиться, хм? — озадаченно спросил Речник и посмотрел на рукава от скафандра, завязанные на его груди узлом.

— Это если носить его, как скафандр, а не как мешок с дырками, — глаза сармата немного сузились, Фрисс ожидал, что он пренебрежительно фыркнет, но тот сдержался. — Ни фильтрация не работала, ни охлаждение, щели нараспашку… Ты его на дороге нашёл, что ли?

Упс! Речник не слышал ни о фильтрации, ни о щелях, которые надо затыкать. Как всё сложно-то…

— Гвеннон ни полслова не сказал об этом, а я в сарматских штуковинах ничего не смыслю, — вздохнул он. — Гедимин! Может, покажешь, как всё это работает? А то так и помру неучем.

Фрисс немного схитрил, но это — неожиданно даже для него — подействовало. Сармат посмотрел на него изучающим взглядом, пробормотал что-то вроде "да был бы прок…" и развязал рукава Речника.

— Смотри сюда. Когда разворачиваешь шлем…

Рассвет ещё не разгорелся как следует, когда Фрисс смог собственными руками надеть скафандр, включить всё, что было в него встроено, и пройти несколько шагов — уже не в тяжёлом душном мешке, а в защите, мешающей чуть больше, чем обычная рубаха. Гедимин, судя по глазам, был рад такой понятливости и очень удивлялся — "как, люди разумны?!"

— Вот кстати! Теперь-то я с хранилищем разберусь. И что было Гвеннону сразу не научить меня?! Это же его хранилище и его беда, в конце-то концов, — забывшись, подумал вслух Речник.

— Стой. Ты о Змеиных Норах говоришь? — голос сармата звучал странно. — Как ты связан с Гвенноном?

— Ох. Да, Змеиные Норы… Ты ведь сармат, ты знаешь, что хранилище перекрыто. Гвеннон собрался сливать отходы в Реку, они в его подвалах не помещаются, — посетовал Речник и тоже насторожился. Гедимин кивнул.

— Видел я его подвалы. Там трещины такие, что моя рука пролезает. Станция перекошена, одни щели заварили — завтра поползут новые. Что туда, что оттуда — вода течёт спокойно, там и сливать не надо — само выльется, — задумчиво проговорил он. — Что мог, заварил, опору правил, но там в одиночку не справиться. Да Гвеннон и не хочет справляться, ему так удобнее. Ну и? Он додумался послать в Норы знорка?!

Фрисс чуть не подпрыгнул на месте, как полосатая крыса-оратор.

— Ты чинил станцию?! Когда она качалась, и искры летели веером? Так это ты Реку спас этой весной?!

— Я чинил. Ремонтник я. Работа такая, — снова голос сармата стал медленным и размеренным, а глаза совсем сузились. — Ремонтник и ликвидатор. Так Гвеннон отправил тебя в Змеиные Норы? Знорк, а чем ты думал, когда соглашался?!

— Я знаю, что там, Гедимин, — Фрисс вздохнул и опустил взгляд. Сармат озвучил его собственные мысли. Но Реку всё равно жалко…

— Но я не позволю никому отравлять Реку и тем более — убить её. Я — Речник, воин Реки и её хранитель. Это — моя работа, — он посмотрел сармату в глаза.

— Речник… — отозвался тот. — Безумен, как, впрочем, и я. Держи. Воспользуйся, если успеешь. Не надо благодарности…

На ладони Гедимина блестела красная ампула с запаянной в тонкий скирлин иглой. Драгоценнейший сарматский флоний!

— Это очень щедрый дар, Гедимин. Очень! Но почему…

— Потому что я знаю, что такое излучение, — ответил он, поднимаясь на ноги. — Ликвидатор-знорк… Правду говорили, Восток ещё способен удивить…

Гедимин сел у стены, рядом с плоским обломком рилкара, на котором в специальных выбоинах и нишах лежали какие-то детали, осколки и камешки. Фрисс опустился рядом, он уже и забыл, что терял сознание… только руку ещё немного жгло.