Земля Испытаний
Шрифт:
Эриот’са, так же как и противоядие к марсату, было продуктом алхимии. В определенном смысле это вещество было даже более опасным, чем марсат. Все дело было в предназначении эриот’сы — наркотика для допросов «в поле», когда времени было мало, а объект допроса не планировалось оставлять в живых. Алхимическое зелье почти моментально подавляло волю, чувства, эмоции. Делало человека абсолютно послушной куклой на не очень продолжительное время, а потом — убивало.
Стоит ли говорить, кто просветил меня о том, что именно скрывалось под тонким слоем воска?
— Ты лжешь, — после недолгого ожидания сквозь зубы выдавил налетчик. — Я тебе не верю.
«И все же… Довериться этому человеку было бы глупостью. Он мог дождаться, когда я ослаблю бдительность и сделать свой ход. Например, толкнуть меня в ловушку жрицы… Так что это даже хорошо, что он отказался со мной сотрудничать. Шанс у него был, и это — его выбор. Решено»!
И я коротко ткнул его иглой в шею.
Острие глубоко вошло под кожу аг-наарца, воск остался снаружи. Мужчина задергался, пытаясь вырваться, но я придавил его сверху. Где-то с минуту я удерживал его, пока трепыхания не прекратились, а лицо налетчика разгладилось; взгляд стал бессмысленным, рот приоткрылся.
Все было точно так, как и описывал Ста.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу! — Произнес я громко и разделяя слова, чтобы замутненный разум аг-наарца смог воспринять приказы. Поднявшись, я отдал команду. — Вставай!
Разведчик вскочил на ноги.
— Стой и не двигайся, — я обернулся к жителям деревни. Впереди всех стоял сгорбившийся старик. Рогуз, если по первому имени, он был одним из самых старых людей, что проживали в Синуэде. Один из тех, кто пользовался непререкаемым авторитетом.
— До-Рогуз, — обратился я к нему. — С его помощью, — кивок в сторону «ходячего овоща», — можно будет вывести людей по одному из ловушки. Но я не совсем уверен, что это сработает. С магией шутки плохи, так что…
— Понимаю, — прикрыл глаза старик. — Я буду добровольцем.
— Хорошо, — я снова повернулся к аг-наарцу. — Возьми его за руку и подведи ко мне.
Все прошло так, как я и полагал — безымянный воин Аг-Наар смог вывести поочередно из ловушки всех жителей деревни. То, что он был под дурманом, не стало препятствием.
После того, как люди были освобождены, я собрал их вокруг себя.
— Слушайте все! Собирайте самое необходимое! У Аг-Наар был второй отряд, скорей всего задержавшийся в Тоэсу. Так что всем нужно идти в Риндо — только там мы будем в безопасности! К тому моменту как взойдет Силар, нас уже тут быть не должно! Все ясно?
Возражать моему решению никто не стал. Люди были угрюмы, подавлены, но понимали, что нужно уходить. Второй раз угодить к слугам жриц не желал никто.
«Осталось закончить одно дело, — мрачно подумал я, направляясь к юго-западной тропе. Аг-наарец с простреленной рукой молча шел следом за мной. — Хоть в этот раз я сдержу свое слово!»
Глава 5
С веселым треском пламя начало пожирать свою добычу. Я прикрыл рукавом лицо, но это не помогло мне избавится от смолянистого запаха, пропитавшего все вокруг.
Немного поодаль от меня полыхало еще несколько погребальных костров: не я один сегодня провожал в последний путь близких мне людей. Многие из выживших жителей Синуэды, не смотря на угрозу повторного налета аг-наарцев, так же сжигали тела своих мертвых. За то время, что я прожил в этой деревне, я несколько разобрался в мотивах и стремлениях этих людей, понял особенности местного менталитета. И я знал, что движет ими сегодня.
Покойников тут только кремировали и никак иначе. В Своде Законов Владыки даже был закон, утверждающий эту традицию, и касался он только областей, граничащих с Аг-Наар. Это было разумно — для государства, в котором широко практиковалась некромантия, кладбища с сотнями и тысячами мертвецов были бы ничем иным, как резервным «хранилищем» солдат, своеобразной пятой колонной на территории Кшалы. И для того, чтобы не дать вероятному противнику преимущество в случае войны, Каэр-Ду и принял закон об «огненном погребении» сразу же по окончанию первого конфликта с империей Верховной Жрицы.
Следовало понимать, что для подавляющего большинства жителей Кшалы исполнение Законов Владыки было, безусловно, выше собственных интересов и порой даже жизни. Так было и сейчас — люди следовали указу Каэр-Ду несмотря ни на гложущий их страх угодить в лапы следующему отряду аг-наарцев. Никто никого не принуждал — скорее наоборот, вызвалось несколько добровольцев, что занялись сбором тел. Всех мертвых — как своих, так и чужих, — собрали на площади, там, где не так давно жрица Аг-Наар планировала совершить массовое жертвоприношение.
Единственные, кого люди не тронули, были те, кто умер рядом с домом кузнеца. Я запретил даже приближаться к этому месту — должно было пройти не меньше часа, прежде чем марсат потеряет на воздухе свои убийственные свойства.
Будучи близко знакомым с лекарем, я не мог не знать, как тут принято поступать с покойниками — как бы хорош Ста не был, даже у него не всегда выходило вырвать своих пациентов из хватки Наэ-Хомад. Пару раз мне приходилось понаблюдать за кремацией мертвых — больше из-за интереса, чем по необходимости. Оттого я хорошо знал, как следует правильно проводить Ста и Гуэр в последний путь, в тень крыльев Смерти-Матери.
Для начала, сам погребальный костер не был банальной кучей дров: основой для него служила древесина одного дерева, что росло в округе. Сильно похожее на акацию — иголки на ветках были ничуть не менее внушительны, — в высушенном состоянии это узловатое и сучковатое дерево могло гореть очень долго и с температурой достаточно большой для того, чтобы обратить в прах даже кости. Дополнительно, для еще большего повышения температуры горения использовалась смолянистая зажигательная смесь — ее в Синуэду, как и во многие другие места этого пограничного региона, специально завозили с центральной части Кшалы. Эта вязкая жидкость считалась очень важной частью ритуала погребения: по слухам, она была особым образом обработана, и люди верили, что если во время кремации будет применена эта смола, то ни один некромант, будь это хоть сама Верховная Жрица, не сможет вырвать умершего из объятий Наэ-Хомад, вернув в виде противоестественной нежити.
Пахла эта смесь резко и отвратительно, но в этом были и плюсы — она начисто перебивала тяжелый смрад от сжигаемых тел. Так что грех было жаловаться.
Ввиду ограниченности во времени я сделал один большой погребальный костер для Ксара, Ста и Гуэр. Обычно было принято делать иначе, но сейчас времени на отдельное погребение для каждого просто не было. Другие поступили схоже: деревенские воздвигли всего два костра: для погибших местных жителей и для убитых захватчиков.
Тот аг-наарец, разум которого на некоторое время оказался целиком и полностью подчинен мне, уже был мертв: его тело сейчас тоже пожирало пламя, как и тела прочих налетчиков. Но, прежде чем это человек умер, я выпытал из него все, что только можно.