Чтение онлайн

К сожалению, алхимическое зелье для допросов начало оказывать свой разрушительный эффект на мозг воина слишком быстро — на некоторые мои вопросы он мне так и не смог ничего сказать, хотя, по идее, был обязан знать на них ответы.

От пленного — его имени я так и не узнал за ненадобностью, — я услышал много интересного. И главным среди этого были цели, преследуемые налетчиками. Их было несколько: нарушить коммуникации в регионе, внести панику среди населения и обеспечить основную часть войск разведданными.

Но все это были лишь побочные цели. Главным же было нечто иное. Многого мой уже «поплывший» собеседник рассказать не смог, но этого было достаточно для того, чтобы вкупе с уже увиденным мной сделать некоторые выводы. Массовое жертвоприношение, что собиралась совершить жрица на площади, не было ее собственной прихотью. Ритуал был частью чего-то большего — точно такое же массовое убийство отряд этой жрицы совершил несколькими часами раннее, в Тоэсу. И, судя по всему, таких отрядов, что устраивали резню в пограничных поселениях Кшалы, было немало. Когда я обдумывал все это, у меня возникало ощущение грядущих неприятностей: я не знал, что какую именно цель преследовали жрицы, и оттого беспокоился.

Помимо этого, мне стало известно, что войска империи Аг-Наар уже перешли границу. Разделенные на несколько частей, они должны были слиться воедино под стенами Риндо. Связанно это было с географическим положением западного оплота Кшалы — этот город, будто пробка в бутылочном горлышке, перекрывал наиболее удобный проход через высокий горный хребет. Преодолеть горы в других местах было возможно, но только не для огромной армии вторжения.

Ориентировочно, до того момента, как штандарты аг-наарцев появятся у стен западного оплота империи, было еще три дня. На то, чтобы захватить город, Верховная Жрица дала своей армии две недели. Если спросите меня, то это был чересчур оптимистичный прогноз: из бесед со Ста я имел неплохое представление о том, как происходит осада, знал о том, насколько прочны стены Риндо и велик его гарнизон. Две недели — это слишком мало для того, чтобы подавить эту мощную горную крепость. Хотя, если вспомнить, как Аг-Наар создавала свою империю… что ж, некоторые основания для подобной уверенности в собственных силах.

«Зомбированный» был целым кладезем полезной информации: кроме всего прочего, я узнал много чего о структуре армии Аг-Наар, некоторых тактических приемах, о том, как действуют отряды наподобие тех, что напали на Тоэсу и Синуэду и многое, многое другое.

Когда мы подошли к храму Смерти-Матери, аг-наарец уже был на пределе — при каждом шаге его покачивало из стороны в сторону, пару раз он и вовсе упал. Все чаще и чаще в ответ на мои вопросы я получал лишь бессвязный набор слов. Неприятно, но ничего особо страшного — главное, что я хотел, я узнал.

— Замолчи, — бросил я своему спутнику. Тот осекся на полуслове, так и не закончив своего рассказа о государственном устройстве Аг-Наар, — Стой на месте.

На вершине холма, где располагалась Слеза Наэ-Хомад, мало чего изменилось за прошедшее время. Слабый свет, даруемый кольцом закрывающейся Сиртех, добавлял этой картине еще больше жути. Но в этот раз я был готов к тому, что увижу, и оттого не колебался.

Сдернув с себя изрядно пострадавший в пламени плащ, я сложил его вдвое, после чего осторожно протолкнул под окоченевшую. К моему немалому удивлению, с телом Гуэр произошли некоторые изменения. Девушка потеряла последние крохи тепла, как это и полагалось умершей, но о том жутком, потустороннем холоде и речи не шло. Я смог взять ее на руки без угрозы получить обморожение.

Уже спускаясь по тропе со своей ношей, я не удержался от того, чтобы обернуться, и перед глазами предстало необычное и жуткое зрелище: струи мрака вокруг Слезы закружились в медленном танце, чтобы принять некоторую оконечную форму. Хоть единственным источником света и было скудное сияние от закрывающейся Сиртех, я отчетливо видел, как из тьмы соткался силуэт, отдаленно напоминающий человеческий. Это нечто медленно протянуло ко мне руку, призывно качнув ладонью, резко вздернуло головой — и тут порыв ветра, взявшийся не пойми откуда, развеял фигуру, словно ее и не было.

С силой сжав зубы, я отвернулся. Из головы не вылетали слова, что я как-то услышал от Ста. Мне следовало бы зарубить ту фразу себе на носу.

«Ты был прав, лекарь. Во всем прав».

— За мной. — И аг-наарец покорно двинулся следом. — Расскажи мне еще вот о чем…

* * *

Громко стрельнуло полено, расколотое жаром. В сторону полетели искры. Равнодушным взглядом я проводил эти яркие огоньки. Никого уже не волновало то, что от погребальных костров, разложенных в самом центре поселения, мог начаться пожар — Синуэда и так не переставала гореть в той ее части, где прежде жили рабы, и огонь неспешно, но неуклонно перекидывался со строения на строение.

Раньше кремация мертвых в целях безопасности всегда проводилась за пределами деревни, на специальном, вымощенном камнем месте, но сейчас… Какая разница, если и так огонь не остановить? Для того, чтобы побороть пламя, требовалось недюжинные усилия и, главное, время, которого у выживших было ничтожно мало: оставшись бороться с огнем, люди рисковали вновь столкнуться с куда большей угрозой — еще одним отрядом воинов Аг-Наар.

Гибель Синуэды в пламени пожара была неизбежной — так зачем тогда беспокоиться о такой мелочи, как искры от погребальных костров?

Глядя на огонь, я задумчиво вертел в ладони простенький металлический браслет, дхе’ст. Он являлся местным аналогом паспорта: такой же, только больше размером, я сам носил на запястье левой руки. И еще два бронзовых ободка лежало в нагрудном кармане моей куртки. Дхе’ст, что я держал в руке, отличался от моего или тех, что я снял с Ксара и Ста — на нем было только имя, потому что Гуэр не успела получить звания лекаря.

Дхе’ст носил каждый житель империи старше десяти лет, неважно к какому сословию он принадлежал: к рабскому или же знати. Только высшая, истинная аристократия Кшалы — Владыка и его ближайшие соратники обходились без этих браслетов. Как уже упоминалось, дхе’ст служил для опознания личности; по нему ориентировались сборщики налогов. Он же служил как пропуск или ограничитель в перемещении людей по землям империи: у тех, кто не имел права покидать родную область, на этом браслете имелась особая засечка.

Согласно традиции, дхе’ст не сжигали вместе с умершим; вместо этого ближайшие родственники должны были отнести браслет в храм Смерти-Матери. Я не знал, были ли у Ста, Гуэр или Ксара родные, а значит, это обязательство падало на меня. Не слишком обременительно в плане сил и времени — Кра’от Тас Де Наэ-Хомад был совсем рядом и полностью подходил для этой цели.

Рогуз — тот самый старик, что первым был выведен из ловушки жрицы, — встал рядом со мной. Медленно, так, как это позволяло его дряхлое тело, он опустился на колени перед полыхающим костром, сложил ладони в молитвенном жесте. И тихо забормотал своим скрипучим голосом молитву Смерти-Матери.

Мысленно поблагодарив этого человека, я склонился рядом. Сам я не знал до конца, как правильно проводить в последний путь умерших, не знал, как сделать это так, чтобы Гуэр осталась довольна. Повторяя слова за Рогузом, тем не менее, я говорил неискренне. Молитва содержала слова благодарности Наэ-Хомад за то, что она приняла эти души под свою полную власть. Но я не был благодарен богине за то, что она забрала близких мне людей. Нет, ни в коей мере. Повторюсь, я молился по канонам этого мира только ради Гуэр. Думаю, ей бы понравилось.