Чтение онлайн

It’s a big bone

It’s a hick song

It’s a little white trash

Cheech & Chong

It’s a love thing

It’s an us thing

It’s a little bit of John Wayne…

В Аламо мы въехали уже в сумерках.

Город расположился в устье Макеш, небольшой речушки, берущей начало в северной части Аппалачей и заканчивающей свой стремительный бег впадением в Рио Гранде.

Типичная одно-и двухэтажная застройка, прямые пыльные улицы, дощатые тротуары, приподнятые на 20-30 сантиметров, и никакой стены вокруг, в отличие от Сан Антонио. Город рос, как на дрожжах, окраины пестрели стройками в разной степени готовности, поэтому постоянно меняющиеся границы обозначались колючкой на рогатках, которые легко перенести в любой момент. Против животных больше и не надо, а банды сюда наведывались редко: Аламо был центром торговли в первую очередь сельскохозяйственной продукции и древесины, которую сплавляли по реке с запада, из предгорий Эль-Капитан, и дальше на восток, к Средиземному морю.

На въезде была уже привычная змейка между бетонных блоков, регистрация АйДи. Нам повезло, к вечеру поток машин иссяк, и мы попали в город относительно быстро. Четыре трупа в кузове пикапа никого не удивили, Антон, ехавший во главе колонны, предупредил охрану о нашем “грузе”, так что никаких маски шоу и мордой в пыль не случилось. Сержант, проверявший мои документы, лишь откинул мешковину с трупов, пересчитал тела и махнул, мол, езжай дальше.

Пара мотелей на въезде в город оказалась забита под завязку, конвой из Сан Антонио пришёл раньше нас и занял все места. Помыкались по городу и с трудом нашли, где устроиться на ночлег, в итоге сняли три двухместных номера для фермеров, Бушей и нас с Антоном, а Хелен досталась единственная одноместная комнатушка в торце мотеля. Девушка порывалась было взять что-то покомфортней, благо, финансы позволяли, но наёмник отсоветовал.

– Не надо светить деньги лишний раз, мисс, - отвёл он Хелен в сторону за локоть, когда та попросила двухместный номер с ванной и на первом этаже.
– Люди разные попадаются, я бы на вашем месте не рассказывал всем встречным, что вы здесь временно и ваш папа может купить вам билет на Землю. Кто-то может решить, что в таком случае ваш папа сможет и выкуп неплохой за любимую дочку дать, вы меня понимаете?

Девушка побледнела, кивнула и молча вернулась к стойке. Двухместный номер больше не просила.

Закинув вещи в номер, мы с Антоном поехали сдавать жмуров. По жаре тела стали пованивать, и до утра это дело не стоило откладывать.

Местный шериф, долговязый седоусый дядьке в неизменном стетсоне, промурыжил нас полчаса, расспросил что, как, кого и за что, пообещал завтра с утра заглянуть к Бушам, и если те всё подтвердят, то нам выпишут премию в тысячу экю, из местного бюджета.

– Походу, это не первые ребята, которых эти, - шериф кивнул на кузов, - снасильничали. У нас ещё пара заявлений с прошлого сезона лежат. Катаются по дорогам, ищут попавших в беду новичков, и просят за помощь сексуальные услуги, а кто не соглашается, того заставляют силой.

– А что, были и согласившиеся?
– удивился я.

– Что в этом удивительно? Люди разные, - пожал плечами шериф.
– Мужика, правда, первый раз оприходовали, заявления всё больше от женщин были. А может, и не эти безобразничали, мало что ли грязи людской вокруг.

Трупы пришлось таскать самим. Хорошо, нашёлся какой-то платок, которым обмотал лицо, а то дышать рядом с пикапом уже было сложно. А когда из носа одного из покойников выползла большая зелёная муха, моя выдержка чуть не оставила меня, а вместе с ней - и обед на выход попросился, с трудом уговорил его оставаться на месте.

– Мда, машину надо на мойку, да чтобы хлоркой какой-нибудь обработали, - я содрал рукавицы, которые, к счастью, нашлись в бардачке, и зашвырнул их в кузов, на рогожу, пропитанную кровью и трупным запахом. Свернул все тряпки, раскиданные в пикапе, в один баул, завязал на узел и осмотрел окрестности, ища, куда бы пристроить дурнопахнущий мусор.

– Только попробуй эту гадость выбросить здесь, упеку на трое суток, - заметил мои поползновения на мусорный бак торца мэрии шериф.
– Вывези на окраину, по Каперс-Стрит до конца и налево, там у ограды печи есть, для сжигания мусора, там и утилизируй. Не надо в городе заразу разводить.

Пришлось ещё немного покататься по ночному городу, благо, ни пробок, ни светофоров, так что через четверть часа уже сидели в кафе при гостинице. Антон потягивал пиво, я заказал чай. Кухня к нашему возвращению уже закрылась, так что из еды нам достались только местные орешки, похожие на фисташки, только раза в полтора крупнее и по вкусу ближе к арахису, и тарелка крекеров. Не самый лучший ужин, но сил и настроения идти искать что-то получше не было.

– Антон, чего такой хмурый?

– Не знаю, устал что-то, - наёмник приложился к пиву, сделал символический глоток и поставил кружку на стол. Пенный напиток сегодня как-то не шёл.
– Знаешь, надоело всё это. Сирия, Грузия, здесь три года… Двое дерутся, ещё десять рядом от этого страдают. Ты когда-нибудь видел, как мать предлагает свою дочку за две буханки хлеба? Или как пятнадцатилетний пацан пытается ползти с оторванной ногой, неудачно наступив на самопальную мину? А соскребать товарища из нутра бетера? Нет? Повезло тебе. А я видел. Это в кино война - красиво. В жизни это такая грязь…

– Тогда почему ты выбрал этот путь здесь, в Эдеме? Тут же главный девиз: начни жизнь с чистого листа!

– Да я и хотел начать, - горько усмехнулся Антон.
– Меня сюда друг агитировал, вместе в Сирии бармалеев гоняли, он у Вагнера работал. Виталий Москаль. У него даже награда была, государственная, хоть он и чвкашник. За ликвидацию какой-то шишки бармалеевской. Виталик год по пескам побегал, денег накопил, и сюда, на Эдем, рванул. Перебрался в Союз, устроился на кирпичный, жена, две дочки. Сам обустроился, старых приятелей подтягивал. Мне вот место бригадира на какой-то стройке выбил. Я уже вещи паковал, когда новость получил - нет больше Виталика. Они куда-то на разведку ездили, глину искали, ближе к горам. И попали в засаду к чехам. От войны не убежишь, Лёха. Она везде, всегда. И я решил пойти в Орден, в патруль. Хоть немного почистить этот мир от грязи…

Антон вновь приложился к пиву, в этот раз основательно, в три глотка осушил кружку. Показал бармену два пальца - мол, нести сразу несколько, чтобы туда-сюда зря не ходить.

Антон сидел, словно на похоронах, лицо осунулось, глаза смотрят в никуда, спина согнута. Перегорел парень.

Разговор больше не клеился. Посидели ещё немного, Антон пил пиво, словно воду, не хмелея, но когда поднялся уходить, едва удержался на ногах. Пришлось подставить плечо товарищу, тяжёлый зараза! Даром что худой, но выше меня, в неизменной разгрузке, набитой запасными магазинами, так что весил он дай боже. На второй этаж минут пять поднимались, штурмуя каждую ступеньку, словно пик Ленина.