Чтение онлайн

Завершали образ серые, выцветшие глаза, которые, казалось, держали весь мир под прицелом. Взгляд цепкий, пронзающий, словно рентгеном тебя просветили. А может, и не “словно”, вон, Антона рядом с собой против его воли усадила - парень только пристроился по правую руку от Маршалла, восседающего на противоположном торце, напротив Ариэль, даже перемигнуться с девушкой не успел, как хозяйка попросила:

– Антон, муж рассказал, как вы выручили в дороге молодую пару. Я бы с радостью услышала эту историю от вас, садитесь рядом, - и кивает на стул справа от себя.

Пришлось нам с Антоном местами меняться, так что я весь ужин взгляд от тарелки не поднимал. Ариэль, стервоза малая, не успел наёмник свою пятую точку на стул возле Гретты приземлить, уже на меня переключилась. Вопросы посыпались, как из рога изобилия, ужимки, кокетливое накручивание пряди на палец, пару раз наклонялась через стол, демонстрируя вырез платья, якобы спросить, как мясо, посоветовать обязательно хотя бы раз встретить рассвет на Каменном Пальце, местной достопримечательности. И всё в таком же духе.

Вообще, странно, что я и мой организм на эту молодую ведьмочку так реагируем. Не мальчик, чай, не впервой быть объектом детского флирта (а пятнадцать лет - это всё же дети, и не надо мне рассказывать, что лет двести назад их замуж в этом возрасте отдавали, детьми они и тогда были, просто нравы тоже были другими), и не детского - тоже. А тут штормит, словно я сам вдруг подростком стал.

Крышу на месте держало два фактора. Первый: как я уже сказал, это всё таки ребёнок, пусть и с ярко выраженными первичными половыми признаками. Очень ярко выраженными. Но я не педофил. И второй момент: Гретта. Если Маршалл только хмурился, смотря, как Антон флиртует с дочкой, то Гретта на наёмника смотрела словно змея на кролика. Одно неверное движение, и съест. Бррр. Я как её взгляд увидел, так у меня всё опало, а кровь вновь к мозгу прилила.

– Я не представляю, от чего такого можно бежать с Земли в Эдем, если здесь такое творится. Что может быть хуже, чем повсеместное насилие и разбой?
– звонкий колокольчик голоса Хелен вернул меня на землю.

– Милая моя, на Земле далеко не рай, - мягко улыбнулась Гретта.
– К сожалению, есть тьма мест, где люди живут плохо. Сирия, в которой только два года как наконец-то заокнчилась война. Но там всё равно продолжают стрелять и взрывать, пусть и реже. Или Ливия, эта кровоточащая уже второй десяток лет рана Ближнего Востока. Афганистан, где вовсю воюют Талибан, Халифат и США… Или Мексика, где уже треть страны контролируется бандитами. Южная Америка погрязла в черед восстаний и революций… Десятки, если не сотни миллионов людей, живут на войне, милочка. А здесь, в Эдеме, только кажется, что плохо. За прошлый год в перестрелках пострадало всего тридцать пять тысяч человек, причём из них погибла только треть да упокоит Господь их души.

– И всё равно, я не понимаю, - упрямо гнула свою линию француженка.
– Хорошо, я могу понять ливийцев. Афганцев. Сирийцев. Даже русских могу понять или украинцев. Но что заставляет таких, как вы, сюда ехать? Вы же жили в США! Родина демократии и равенства!

– Ну, не такая уж и родина, - возразил Маршалл с противоположного конца стола. Разговоры за столом давно стихли, все слушали Хелен и Гретту.
– Греция в этом плане всех обскакала, да. А что касается равенства, так его уже давно у нас нет.

– Как это?!
– Хелен аж подскочила.
– Это же у вас зародилось ЛГБТ-движение, вы одними из первых признали однополые браки. А Барак Обама! А…

– И где же здесь равенство, милочка?
– перебила Гретта девушку.
– В чём проявляется равенство, когда в университетах установлены квоты на афроамериканцев и мексиканцев? Равенство, это когда все сдают вступительные экзамены на общих началах, а не проходят только из-за цвета кожи. Или равенство, когда в совет директоров берут женщину только потому, что там слишком большой процент мужчин?

– Но без этих мер все эти люди не получили бы свой шанс! Взять этих бедных афроамериканцев. У них нет денег на хорошие школы, на репетиторов. Как они поступят в университет без квоты? Или вот женщины. Ведь известно, что на каждый доллар, который зарабатывает мужчина, женщина получает всего семьдесят центов. Где же тут равенство?

– Вообще-то, это та ещё утка, - подключился к спору Антон.
– Если брать всех работающих мужчин и всех работающих женщин, то да, соотношение, как ты сказала. Но это тоже самое, что я ем мясо, ты - капусту, а в среднем мы кушаем голубцы. Давно доказано, что на одинаковых позициях при одинаковой квалификации женщины получают столько же, а зачастую даже чуть больше, чем мужчины. Две трети кандидатских сейчас защищают женщины. Среди менеджеров среднего звена женщин уже больше, чем мужчин. На самом деле в США сейчас самый незащищённый это белый гетеросексуальный мужчина. Но почему-то никто об этом не говорит, а все только и твердят, что он во всём виноват и должен каяться за всё и вся.

– Спасибо, было вкусно, - Хелен промокнула салфеткой губы, встала, задвинула за собой стул.
– Прогуляюсь перед сном.

И выпорхнула, с гордо поднятой головой, из гостиной. Хлопнула входная дверь.

За столом повисла неловкая тишина.

Гретта грустно посмотрела вслед француженки и едва заметно вздохнула, чуть покачав головой.

Маршалл как ни в чём не бывало продолжил поглощать ужин. Приготовлено было действительно восхитительно, хоть и простенько: картошка, тушёное с морковью мясо, салат, заправленный маслом.

Сыновья последовали примеру отца.

Ариэль переключила своё внимание на Антона, девушке явно пришлось по нраву, что парень вывел Хелен из себя. Женщины всегда видят в друг друге конкуренток, а уж если они ещё и красивые…

Наёмник смущённо ковырялся в тарелке, не замечая взглядом Ариэль. Он явно не ожидал такой реакции.

– Пойду посмотрю, чтобы с девушкой ничего не случилось, - я встал из-за стола.
– Ужин восхитителен, Гретта, большое спасибо.

– Я рада, что вам понравилось, - улыбнулась хозяйка.
– Места здесь спокойные, но на всякий случай всё таки возьми винтовку. Койдоги всё ещё иногда встречаются в наших краях.

Поблагодарив кивком женщину за совет, я задвинул стул и прошёл через гостиную на выход. У двери там, где в нормальных домах ваза для зонтов, была деревянная оружейная стойка. А что, удобно, вошёл в дом - поставил винтовку, выходишь - прихватил с собой. Точно такие же стойки были в каждой комнате, разве что на три ячейки, а не на десять, как в прихожей.

Подхватив свой тюненый калаш и разгрузку, висящую тут же, вышел на улицу. Покрутил головой. Ага, а вот и Хелен, уже возле загона для коз, кормит животных какой-то зеленью через ячейки рабицы.

– Не помешаю?
– метра за три до девушки подал я голос.

У меня с детства привычка ходить мягко, максимально тихо. Для меня это было что-то вроде игры в индейцев или разведчиков. Сейчас вроде бы надобности в таком шаге нет, но ноги уже сами привыкли. Моя тётка, мамина сестра, пару раз испугавшись, когда я материализовался у неё за спиной, попросила хотя бы кашлять на подходе, а лучше сообщать голосом о своём приближении.