Чтение онлайн

– Спасибо, сеньор Гумерсинду, что вы признаёте этго. У меня на душе стало немного легче.

– Но нам от этого ни сколько не легче, - вновь не удержалась от замечания Розана.

– Я очень сожалею, - только и мог ответить на это Франческо.

В его глазах стояла такая боль, от которой даже Розане стало не по себе.

– Простите, сеньор Франческо, - повинилась она. – Вам тоже сейчас тяжело, я понимаю. Но может, вдвоём с Марко Антонио вы что-нибудь придумаете и не допустите полного банкротства?

– Я не перестану бороться, пока буду жив!
– как клятву произнёс Франческо.
– Мой банк ещё не рухнул - он временно закрылся!

– Значит, ещё есть надежда?… - подхватила Розана.

– Надежда, как известно, умирает последней. А что касается Марко Антонио, то я не так давно отправил его в Манаус, Розана. И теперь благодарю Бога, что мой сын не видит того позора, который сейчас переживает его отец!…

Когда он ушёл и все стали обсуждать, что же делать дальше, Розана вдруг сказала сестре:

– Бедный Марко Антонио! Представляю, как он расстроится, вернувшись из поездки!

Анжелика возмутилась:

– Наша семья разорена по вине этого итальянца, а ты ещё беспокоишься о его сыне?!

– Да, беспокоюсь! – с вызовом ответила Розана. – А что тут странного? Я не испытываю ненависти к Марко Антонио.

– Вот как?
– удивилась Анжелика. – Может, ты жалеешь о том, что у вас не сложилась семья?

– Нет, не жалею. Но признаю, что была полной дурой! Со мной рядом находился такой благородный человек, а я спала с ним и думала при этом о Матео…

– Похоже, в тебе назревает какая-то перемена, сестра!
– не без удовлетворения заметила Анжелика, а Розана с ней согласилась:

– Да, я хочу забыть Матео! Навсегда забыть. Правильно говорит Мариана: я не должна губить свою молодость и страдать всю жизнь из-за этой проклятой любви!

– Дай Бог, чтобы тебе удалось осуществить это на деле, - пожелала ей Анжелика, хотя и не слишком верила в то, что Розана сможет когда-нибудь избавиться от любви к Матео.

Розана же, словно подслушав мысли сестры, ответила на них:

– Я буду брать пример с тебя, сестричка. Ты же сумела подавить в себе любовь к Матео, вот и я смогу, если очень этого захочу!

– Да, я сумела… - грустно произнесла Анжелика.
– Мой удел - быть женой своего мужа-депутата. Даже дело, которому я отдавала всю душу, у меня теперь отобрали…

– Ты так сильно переживаешь из-за того, что уехала с фазенды?

– Конечно, переживаю, - не стала скрывать Анжелика.
– Но я всегда знала, что рано или поздно это должно произойти, и подспудно готовилась к такой перемене. Теперь я буду смиренной, как наша мама, которая никогда не перечила мужу и была для него надёжной опорой во всех жизненных передрягах.

Этим благим намерениям не суждено было осуществиться. Анжелика забыла о них тотчас же, как узнала, что вместе с плантациями Аугусту сумел-таки продать и весь кофе, хранившийся в амбарах и брезентовых укрытиях.

– В последний момент немцы назвали такую цену, которая меня устроила! – ликовал он, не замечая, как изумлённо округлились глаза его жены.

– Ты продал, в том числе и кофе, принадлежащий нашим рабочим? – спросила она таким тоном, который не предвещал ничего хорошего для Аугусту.

Но он продолжал сохранять невозмутимость:

– Да, продал. Пусть немцы сами разбираются теперь с итальянцами! А все деньги я пока положил в немецкий банк. В отличие от наших банков он не разорился!

– Половину денег, вырученных а кофе, мы должны отдать нашим рабочим! – безапеляционно заявила Анжелика.

Гумерсинду также поддержал дочь:

– Мы ведь заключили с итальянцами договор и не можем разорвать его без их ведома и согласия. Плантации действительно принадлежали не им, а вот половина всего кофе - это уже их собственность, которой вы не имели права распоряжаться, сеньор депутат!

– Я знаю это не хуже вас, - обиделся Аугусту.
– Поэтому и внёс в договор с немецкими специалистами пункт, согласно которому они обязуется выплатить денежную компенсацию итальянским рабочим.

– Представляю, какой будет эта компенсация! Мизер! – вспыхнула Анжелика. – Ты сам посуди, Аугусту, не станут же немцы дважды платить за один и тот же кофе!

– А это уже их проблемы! Пусть сами в них разбираются, - беспечно ответил он, чем окончательно вывел Анжелику из равновесия.

– Так вот, значит, что скрывается за теми высокими понятиями, о которых ты любишь говорить с трибуны! Честность, порядочность, справедливость… Где же они, Аугусту? Сегодня ты приоткрыл своё истинное лицо, и я не знаю, смогу ли жить с тем человеком, какого сейчас увидела.

– Ну вот, опять ты за своё!
– расстроился он.
– Сколько можно угрожать мне разводом?

Гумерсинду, стремившийся любой ценой удержать Анжелику в браке, вынужден был смягчить свой прежний тон.

– Давайте не будем упрекать и тем более оскорблять друг друга, - произнёс он примирительно. А лучше подумаем, как исправить сложившееся положение. Говорить с итальянцами нам всё равно придётся, это ясно. Мы должны хотя бы поблагодарить их за добросовестный труд, прежде чем передать новым хозяевам.

– Они сочтут нашу благодарность за оскорбление, если мы обойдёмся только ею и не расплатимся с ними за кофе! – гневно бросила Анжелика.

– Деньги мы им заплатим, - успокоил её Гумерсинду.
– Это даже не подлежит обсуждению. Свои обещания я привык исполнять, чего бы мне это ни стоило. Плохо, конечно, что ты продал кофе итальянцев без их согласия. Но при нынешних ценах они в накладе не останутся, только надо им это объяснить, чтоб никто не заподозрил нас в обмане. Ну и, конечно, следует отдать им вырученные деньги.

– Насколько я понял, вы уже сами всё решили и обсуждать нам больше нечего, - поднялся из-за стола Аугусту, которому было неприятно сознавать, что он допустил серьёзный просчёт при заключении сделки.

Но Гумерсинду остановил его:

– Нет, дорогой зять, к обсуждению мы ещё и не приступали. Я прошу тебя задержаться на некоторое время, потому что именно от твоего решения будет зависеть и судьба моей фазенды, и в конечном счёте моя честь.

– О каком решении вы говорите, сеньор Гумерсинду?
– теперь уже абсолютно ничего не понял Аугусту.