Чтение онлайн

Отправив Бартоло на фазенду, Гумерсинду вернулся в Сан-Паулу и обрадовал Аугусту:

– Теперь ты можешь спокойно забирать Анжелику и Марию сюда, в город. Я сделал всё, что мог, для спасения твоего брака и… и моей фазенды.

– Спасибо. Я тоже кое-что успел сделать за это время, - с довольным видом сообшил ему Аугусту.
– Договорился с немцами о продаже своих плантаций. Только боюсь, что Анжелика воспротивится. Вы же знаете её мнение на сей счёт!

– Ты волен поступать как считаешь нужным.

– Но Анжелика должна подписать купчую как совладелица! Ей необходимо присутствовать здесь при заключении сделки.

– Ты думаешь, она даже не захочет ехать сюда для этого?

– Вы хорошо знаете свою дочь! Именно так она, вероятнее всего, и поступит. Поэтому я хотел бы, чтобы мы вместе съездили за ней на фазенду.

– Что ж, поедем, - согласился Гумерсинду.
– Может, я смогу уговорить её вообще оставить фазенду на Бартоло.

– Это было бы замечательно.

– А скажи, ты продаёшь только плантации, не включая кофе, который находится в амбарах?
– заинтересованно спросил Гумерсинду.

– Я хотел продать им заодно и кофе, но мы не сошлись в цене.

– И что же ты намерен делать со всем этим кофе?

– Это для меня такая же проблема, как и для вас, - беспомощно развёл руками Аугусту. – Но хорошо, хоть плантации я продал по достаточно высокой цене. Так мы сможем спасти хотя бы вашу фазенду. Потому что Акционерный банк Мальяно доживает последние дни, а Республиканский банк вообще закрылся.

– Ты точно знаешь? – упавшим голосом спросил Гумерсинду.

– Да. Об этом сегодня только и говорили в парламенте.

Но Мальяно уверял меня, что фабрики, в которые он вложил в том числе и мои деньги, пока ещё работают!

– Многие из них уже обанкротились. А оставшиеся висят на волоске. Так что деньги свои вы вряд ли когда-либо получите от сеньора Мальяно.

– Боже мой, как же я промахнулся!
– в отчаянии воскликнул Гумерсинду.

Аугусту, никогда не видевший тестя таким растерянным и подавленным, поспешил его утешить:

– Вы не должны так убиваться. Тех денег, что я выручу от продажи плантаций, вполне хватит для спасения вашей фазенды! Как только я получу их, они - ваши!

– Спасибо, дорогой зять!
– растроганно произнёс Гумерсинду.
– Но ты представляешь, каково мне брать у тебя деньги?

– Мы теперь одна семья, не так ли?
– с обидой произнёс Аугусту.
– А я, при всех моих недостатках, способен помнить добро и ценить его! Когда умер мой отец, вы оплатили его долги из собственного кармана. Так что эти плантации фактически ваши! И деньги от их продажи тоже принадлежат вам по праву!

– Это не совсем так, ты же прекрасно знаешь, - хмуро произнёс Гумерсинду.
– Но я благодарен тебе, Аугусту! Лишиться фазенды для меня было бы равносильно смерти.

– Тогда скажите это своей упрямой дочери, и пусть она подпишет документы о продаже.

– Да, я постараюсь её убедить, другого выхода у меня нет, - печально констатировал Гумерсинду.

Однако убедить Анжелику оказалось не просто. Едва услышав, по какому поводу приехали к ней отец и муж, она тотчас же заявила:

– Если эти бумаги должна подписать твоя жена, Аугусту, то поскорее ищи себе другую жену, потому что у меня рука не поднимется на такое кощунственное дело!

– Анжелика, послушай!… – попытался пробиться к её здравому смыслу Аугусту, но она не дала сказать ему и слова.

– Я знаю наперёд всё, что ты будешь говорить. И твои доводы для меня неубедительны. Я не могу отдать эти деревья каким-то немцам, которые понятия не имеют, как выращивать кофе, и скорее всего завтра же их вырубят! А если ты будешь настаивать на моей подписи, то я попросту уйду от тебя! Потому что ты даже хуже, чем эти немцы, ты предатель, Аугусту!

Задетый за живое, он не стал терпеть такой несправедливости и тоже проявил жёсткость:

– Хорошо, я согласен потерять тебя, но твоего отца я выручу!

– О чём ты говоришь, Аугусту?
– спросила Анжелика уже не столь воинственно.

– Я продаю наши фазенды для того, чтобы твой отец не потерял свою!
– пояснил он ей с предельной прямотой.

– Не верю! Ни одному твоему слову не верю! Папа, что же ты молчишь?
– обратилась она к Гумерсинду.
– Это ведь не может быть правдой!

– Увы, дочка, это правда, - с горечью подтвердил он.
– Если ты не подпишешь те проклятые бумаги, твой отец разорится м мы не сможем сохранить даже нашу фазенду, на которой вы с Розаной родились и выросли!

Только после этих горьких слов отца Анжелика, наконец, смирилась и уступила мужу.

А приехав в Сан-Паулу, она сказала матери:

– Живя там, на фазенде, я не представляла истинных масштабов той беды, которая на всех нас обрушилась. Но теперь я прозрела, и буду вести себя с мужем так же, как ты всегда вела себя с папой.

– Неужели наша дочка образумилась? Гумерсинду, ты слышал, что она тут говорила?
– защебетала от радости Мария. – Какое счастье!

– Да, я с тобой согласен, это действительно счастье, - тоже улыбнулся он. – А ты ведь ещё не знаешь, что Анжелика и Мария теперь будут жить с нами постоянно!

– Слава Богу! – облегчённо вздохнула Мария. – Воистину говорится: не было счастья, да несчастье помогло!

В дальновидности своего мужа Анжелика смогла убедиться уже на следующий день, когда к Гумсрсинду пришёл осунувшийся и постаревший Франческо с дурным известием.

– Я очень сожалею, что вынужден вам это говорить, сеньор Гумерсинду, - произнёс он глухо, - но я тоже не выдержал проклятого кризиса и вчера закрыл свой банк.

– Означает ли это, что вы… то есть мы с вами, полностью обанкротились? – попросил уточнения Гумерсинду.

– Нет, пока ещё нет. Но фабрики, которые мы финансировали, посыпались одна за другой. Поэтому я и закрыл банк.

– Так вы разорили моего отца и пришли его об этом известить? Вот так просто? – не сдержала возмущения Розана.

Франческо ответил ей спокойным тоном:

– Да, я счёл своим долгом прийти сюда, хотя это мне далось, поверьте, не легко. К тому же никто их моих партнёров не разорился больше, чем я.

Гумерсинду строго посмотрел на дочь:

– Розана, не вмешивайся в наш разговор! Когда твой отец вкладывал деньги в банк сеньора Франческо, он осознавал, что идёт на риск.