Чтение онлайн

— Капитализм, — охотно напомнил Василий.

— Точно! Ну, это же бред! Эта конкуренция, которая заложена в его основе. Она же уничтожает любое проявление единства…

— Так, ты не ответил на мой вопрос, — перебил марсианина Василий, — как же вы построили коммунизм так быстро?

— Я опять не понимаю. Почему ты применяешь к этому слово "построить"? Как будто это нечто невероятно сложное. Хотя…. Я знаю, как тебе ответить. И знаю, почему это так быстро получилось у нас и никак не выходит у вас.

— Почему же?

— Мы так устроены, что интересы общества и страны каждый из нас ставит превыше собственных. Поэтому созданный вами же лозунг "от каждого – по способностям, каждому – по потребностям" у нас прижился очень быстро. Не прими за оскорбление, но ваш биологический вид по своей природе очень эгоистичен…

— Прости, что перебью, но у нас много тех, кто, забывая про своё благополучие, работает на благо Родины.

— И для вас это очень выдающийся человек, которого чествуют, как героя. Я прав?

— Да.

— Вот. Именно. Для вас личность с подобными побуждениями – нечто из ряда вон выходящее. Нечто необыкновенное. Для нас же это в порядке вещей. И такое было не только в послевоенный период. Идея о том, что нужно принести пользу в первую очередь обществу, и только потом самому себе, крепко засела в нашем сознании. И её уже никогда оттуда никто не выбьет.

— Понял, — Василий грустно опустил голову.

— И, говоря о вас, жителях третьей планеты. Ведь, насколько я знаю, у вас бывает и то, что героев и существ с высокими моральными принципами – смелых, честных, благородных, добросовестных, — частенько называют идиотами. А тех, кто не хочет это признавать, — наивными. Ведь так?

— Да, и такое бывает, — от стыда за свой биологический вид Василий закрыл лицо руками.

— Вот. Если не избавитесь от подобных мыслей, то не видать вам строя справедливости… — увидев смятение землянина, марсианин решил присмирить свою речь. Выпрямив два пальца, он начал легонько тереть ими по руке Василия.

— Что ты делаешь? — недоумённо спросил тот.

— Успокаиваю тебя, друг, — с какой-то своеобразной добротой в голосе сказал марсианин. — Не бойся. Главное, не отступайтесь от намеченной цели, и у вас всё получится. Может быть, даже мы вам поможем как-нибудь. И, знаешь, если это получится у вас, то вы станете примером для всей Айсерии. Ведь для вшей расы это действительно тяжело.

— Да. Без инопланетной помощи тут, возможно, не обойдётся… А откуда ты узнал, что я русский?

— Это же очевидно. Мы уже давно наблюдаем за вами, за жителями третьей планеты. Где-то шестьсот наших лет. Русские нравятся нам больше всего. Это самый благочестивый народ. За всю свою историю он не начал ни одной крупной войны. Он их заканчивал, спасая свой биологический вид от какого-нибудь безумца, получившего власть. И когда вы стали могущественной империей, народы, присоединившиеся к вам, не стали рабами. Вы не высасывали из них все соки, что делали другие, когда приходил их черёд становиться империей. Вы даёте им всё, что можете, и по сей день, считая их равными себе. Дружба и братство объединяет народы созданной вами державы. И поэтому я считаю, что только русские достойны править третьей планетой. Она должна встать именно под вашим, красным знаменем. И, чем быстрее, тем лучше. Ведь, если этого не произойдёт, то его место займёт звёздно-полосатый стяг ваших врагов. И в этом случае строй справедливости не сможет даже вновь зародиться на третьей планете. Порабощённые народы никогда не узнают, что такое братство и единство. Ненависть пропитает ваши сердца. Все высокие моральные принципы будут растоптаны присущей капиталистическому обществу жаждой наживы. И вы станете идеальной планетой для беспрепятственного вступления в ужасную, беспощадную, погрязшую в жестокости и стремящуюся поработить всю галактику, гракскую империю.

"Так вот, почему он до сих пор терпит меня, несмотря на то, что я землянин, — подумал Василий, — значит, мне нечего стыдится. И это хорошо."

Все эти дни землянин и марсианин провели вместе, рассказывая друг другу о своих цивилизациях, образе жизни и мысли. Казалось, полёт так и будет продолжаться спокойно, и ничто не сможет помешать размеренной жизни на его борту.

Юрий находился там, где и обычно, когда услышал в своей голове протяжный, невероятно тонкий писк, по своей высоте близкий к ультразвуку. В сию же секунду Фирсен оборвал свой рассказ о системе званий в айсерийской армии, вскочил с места и сломя голову пустился к панели управления.

— В чём дело? — крикнул ему вслед Юрий.

— Боевая тревога! Сядь и включи гравитационный предохранитель! Быстрее!

Указав всеми тремя правыми руками на ряд кресел, стоявших у стены, Фирсен встал рядом с одной из прозрачных оранжевых сфер, коих в зале было несколько.

— Доложите обстановку, — сухо произнёс он.

— Истребители граксов в ноль целых, пяти десятых световых годах от нас, товарищ крейслер, — ответил ему дежурный.

Со всего корабля в зал начали стягиваться солдаты. Как только кто-то из них включал гравитационный предохранитель одного из многочисленных кресел, над панелью прямо перед ним тут же возникала всё та же сфера. Прищурившись, Юрий заметил, что внутри каждой из них ярким белым огнём выделились по четыре точки. Их расположение в каждой сфере было одно и то же, и везде они медленно, но всё-таки различимо приближались к центру шара. Вскоре, помимо него, перед солдатами начали возникать новые, постоянно изменяющиеся трёхмерные картины. Молча уставившись на них, айсерийцы не проронили более ни слова. И тут Юрий почувствовал, что плотный и тяжёлый воздух корабля буквально пронизан телепатическими сигналами. Привыкший перехватывать еле различимые, тщательно скрываемые граксами сообщения, теперь он без труда нашёл частоту, на которой, судя по всему, передавался, поистине, гигантский поток информации. В следующий же момент в голове Юрия, словно инструменты оркестра по взмаху дирижёрской палочки, зазвучали голоса. Фразы произносились ими так быстро, что услышь их Гагарин при помощи ушей, а не мозга, то он бы не понял ни слова.

— Цели взяты на сопровождение. К пуску управляемых фотонов готовы, — докладывал один из солдат.

— Прямые фотоны один и два. Открыть огонь, — скомандовал голос Фирсена, и внутри всех сфер засверкали по две белые линии. Каждая из них выходила из центра шара и заканчивалась у его края. При этом обе пытались пройти сквозь всё те же пресловутые точки, неумолимо приближавшиеся к центру.

— Управляемые фотоны готовы, — доложил другой солдат.

— По цели два и три – пуск!

Из центра сферы вылетели две, на этот раз красные, точки и устремились к четырём белым. Внезапно, после вспышки одной из прямой, что до этого бесновалась в шаре, в нём осталось уже три белых огонька.

— Цель четыре поражена, — не без радости в голосе доложил один из солдат.

— Вас понял. По цели один управляемыми фотонами. Пуск!

Ещё две красные точки присоединились к своим предшественникам. В ту же секунду от каждого из трёх оставшихся белых огоньков отделились по два новых и с невиданной доселе скоростью направились к центру сферы.

— Прямые фотоны три и четыре к бою. Всем прямым фотонам перевести огонь на управляемые фотоны противника! — быстро скомандовал Фирсен.

Внутри шара засверкали уже четыре линии. И все они начали свой безумный танец рядом с теми шестью огоньками, что так быстро приближались к центру. Отдав нужные приказы, Фирсен опёрся всеми шестью руками о стол панели и не отводил глаз от оранжевого шара. Он сделал то, что от него требовалось. Не больше и не меньше. Теперь ему, как настоящему капитану, оставалось одно – ждать. Терпеливо ждать, когда подчинённые выполнят его приказ. Бывалый капитан, крейслер Фирсен не совершил той ошибки, которую на его месте могло сделать существо со слабыми нервами. Он даже не подумал о том, чтобы отдать приказ маневрировать, пытаясь уйти от управляемых фотонов врага. Настоящий офицер воздушно-космических войск Айсерии первым делом всегда думает о компьютере своей верной боевой машины. Главный процессор, с которым он общается почти постоянно за время полётов, становится для него чуть ли не братом. Или сестрой, если ему так угодно. Поэтому, крейсер Фирсен скорее дал бы разорвать себя на куски выстрелом фотонного орудия, чем стал бы загружать своего верного друга лишними вычислениями. Ведь изменяя курс, ему бы пришлось пересчитывать все параметры управления оружием. Драгоценная мощность процессора уходила бы на совершенно посторонние действия. Шанс попадания в неприятеля неминуемо упадёт, а виражи и петли вряд ли спасут от его управляемых фотонов.

Фирсен ждал, радуясь тому, как белые линии внутри шара пронзили сначала одну точку, затем вторую. Вскоре, из шести остались только две, но они уже почти достигли центра шара. С огромной надеждой Фирсен посмотрел на солдат, что управляли лучами прямых фотонов. Их сосредоточенные лица не отрывались от своих сфер. Мимолётной улыбкой на лице одного из них ознаменовалось исчезновение очередной точки. И вот она – последняя. Смогут ли лучи прямых фотонов зацепить её прежде, чем она достигнет корабля? Фирсену вновь оставалось надеяться только на своих солдат. Будь он слабохарактерным, то наверняка бы закрыл от страха глаза. Но тогда Фирсен уже не был бы собой, и поэтому продолжал смотреть в лицо своей смерти, которая уже почти слилась с центром шара.