Чтение онлайн

— XI Клавдия!

Ничего, кроме рева бури, в ответ.

Затем он наступил на что-то. Что-то твердое. Он снова упал и увидел застывшие, мертвые черты легионера из «Флавия Фирма». Человек был погребен по грудь, рот открыт в крике, губы посинели от песка, который набился в рот и задушил его.

Паво вытаращил глаза: кошмар наяву настиг его. Он завертелся на месте, поднимая ворот туники, чтобы защитить нос и рот.

— XI Клавдия!

Стена песка снова сбила его с ног. Он цеплялся за воздух, пытаясь подняться, но песок скапливался вокруг него с невероятной быстротой. Через мгновение он был в нем по пояс. Еще удар сердца — и песок облепил грудь.

Когда песок подступил к горлу, он вспомнил слова Отца из сна.

«Берегись, Паво!»

Слова эхом отдались в сознании, когда тьма поглотила его.

На следующий день пустыня была тиха и безмятежна. Дюны лежали аккуратными волнами, словно причесанные гребнем великана. Стервятник парил на утренних восходящих потоках, высматривая малейшее движение внизу. После ночной бури добычи должно было быть вдоволь. Вдруг его взгляд зацепился за что-то. Он камнем упал с потока и закружил ниже. Вот оно: тощая ящерица на вершине дюны. Отличный завтрак. Но тут стервятник заметил, что ящерица раскапывает песок и что-то погребенное там — нечто похожее на жилу. В воздухе витал слабый запах крови — неужели сырое мясо какого-то трупа? Куда более привлекательная трапеза, чем ящерица. Стервятник ринулся вниз с визгом. Перепуганная ящерица тут же юркнула под песок.

Стервятник начал клевать жилистый кусочек, но пришел в ярость, когда «жила» не поддалась. Он дергал и дергал, пока, наконец, песок не сдвинулся, обнажив блестящий металлический диск на шнурке. Стервятник важно подошел к диску, склонил голову то в одну, то в другую сторону, заметив очертания шеи, челюсти и лица, покрытых песком. Он уставился на веко, предвкушая сочное глазное яблоко под ним. Он занес клюв, чтобы пробить веко.

***

Паво почувствовал, как что-то прошагало по его груди и замерло прямо у лица. Это ощущение вырвало его из черноты. Он резко сел, хватая ртом воздух, сбрасывая песчаную пелену, и отмахнулся, почувствовав, как какая-то пернатая масса ударила его, прежде чем исчезнуть. Легкие горели так, словно он не дышал несколько дней. Он ничего не видел и не слышал, кроме тьмы и стука собственного сердца. Он скреб глаза, которые жгло и засыпало песком. Он выковырял песок из ушей и наконец снова смог слышать: перепуганный визг стервятника затихал вдали. Он пополз вперед на четвереньках, отплевываясь, кашляя и давясь рвотой. Конечности дрожали, когда он выпрямился; он чувствовал смертельный дневной жар, опаляющий каждый дюйм кожи, а затем неистовая жажда, казалось, иссушившая внутренности, потребовала к себе внимания. Он снова потер глаза. Было так больно, что он вскрикнул, но после этого смог что-то разглядеть: размытое пятно золота и лазури.

— Паво! — окликнул голос. — Паво!

Паво развернулся и увидел приближающуюся расплывчатую фигуру.

— Паво, ты жив! — он почувствовал, как чьи-то руки схватили его за плечи.

— Сура? — прохрипел он.

— Сядь! — крикнул другой голос.

— Зосима, господин? Что случ... — начал он, но тут что-то мокрое плеснуло ему в лицо.

— Просто сиди. — Чьи-то руки усадили его.

Он поперхнулся и сплюнул, а потом понял, что песок смыли с глаз. Он проморгался, прогоняя остатки мути, и увидел перед собой Зосиму и Суру. Оба были одеты в рваные, покрытые коркой песка туники и выглядели так же ужасно, как он себя чувствовал. Зосима протянул остатки воды в бурдюке.

— Пей!

Паво взял его.

— Вода, откуда?

Феликс вскарабкался на край дюны рядом с ним и наклонил бурдюк.

— Ты пей, поговорим потом.

Паво кивнул и насладился жидкостью, омывшей пересохший язык и хлынувшей в горло. Она была горячей и грязной от песка, но мгновенно увлажнила глаза и частично утолила жажду. Он с облегчением выдохнул, но дыхание перехватило, когда он увидел бугорок на песке неподалеку. Из него торчала рука, неподвижная и безжизненная, а рядом виднелись брызги засохшей крови — там, где стервятники рвали сухожилия мертвого легионера. Чуть дальше из дюны выступала изуродованная морда павшего верблюда; глаза его достались птицам-падальщикам, а в глазницах копошились насекомые. Вокруг было много таких бугорков и картин.

— Неужели больше никого... — произнес Паво.

Но тут он увидел. В тени соседней дюны стояла группа знакомых изможденных людей. Выжившие из XI Клавдия и XVI Флавия Фирма. Многих не хватало; казалось, осталось меньше семидесяти человек в общей сложности. Выжило и менее пятнадцати верблюдов из каравана. Но было что-то еще. Палатка, возле которой стояла пара легионеров в доспехах. Они были не из их вексилляции. У них были темно-зеленые щиты с изображением золотого козерога и христианского хрисмона.

— Мы нашли их сегодня утром, когда буря утихла. Или, скорее, они нашли нас, — пожал плечами Феликс. — Они из IV Скифского, всего трое: трибун и два легионера. Галл пытается найти смысл в бреде трибуна.

Паво прищурился и увидел Галла и Карбо, разговаривающих с каким-то человеком с безумным взглядом в кольчуге у входа в палатку. Жидкие волосы незнакомца слиплись от пота и песка и торчали во все стороны. Он держал шлем с плюмажем под мышкой; костяшки пальцев побелели, а на лице застыл ужас.

Феликс вздохнул и покачал головой при виде этого зрелища.

— Тем временем они отдали нам свои излишки пайков — похоже, в дне пути отсюда есть источник, и у них было несколько запасных бурдюков.

Паво кивнул и сделал еще глоток воды. Он огляделся, нахмурившись.

— Прошлой ночью, — тихо сказал он, — я думал, пески забрали меня.

— А мы думали, что нашли последнего из выживших уже давно, Паво, — добавил Сура. — Мы считали тебя мертвым. Если бы не этот ублюдочный стервятник, мы бы тебя ни за что не заметили.

Зосима почесал свою похожую на наковальню челюсть и, несмотря на потрескавшуюся кожу и полное истощение, смог выдавить ухмылку.

— Так что скажи спасибо Митре и этому крылатому выблядку, что ты все еще дышишь. Иначе мне пришлось бы повысить до опциона самого большого умника в Адрианополе, — он ткнул большим пальцем в Суру.

Четверка ухмыльнулась.

Феликс протянул руку Паво и рывком поставил его на ноги.

— Идем, нужно готовиться двигаться дальше. Воды у нас надолго не хватит.

Они, шатаясь, спустились с дюны к собравшимся легионерам. Когда они подошли, Паво услышал слова трибуна IV Скифского с безумными глазами.

— Я... я, мы, — он скреб кожу головы, губы его тряслись. — Мы решили провести рекогносцировку...

— Разведку? Возможно, в этих краях дела делаются иначе, трибун Овидий, — выплюнул Галл, — но я никогда не видел, чтобы трибун, командир легиона, выполнял такую задачу.

Пара легионеров, бывших с Овидием, обменялась украдкой взглядами, и верхняя губа трибуна начала дергаться. Галл это увидел. Паво это увидел.

— Вы не в том положении, чтобы допрашивать меня, трибун Галл, — выпалил Овидий. — Остальная часть моего легиона следует неподалеку позади.

Галл посмотрел на трибуна взглядом, который мог бы остудить даже это адское солнце.

— Тогда мы можем пойти на юго-восток, чтобы встретиться с ними. И вы пойдете с нами.

— Нет, вы не понимаете, туда нельзя! — завыл Овидий.

Тут он выхватил спату с пояса и выставил ее перед собой, размахивая ею перед стоящими рядом и пятясь назад.