Чтение онлайн

Короче говоря, с ума сойти можно...

А не хотелось бы. Это ведь только на словах звучит кра­сиво: психи - самые счастливые люди на свете. Видел я как-то одного дурачка, он со своей тенью дружил. Разгова­ривал с ней, ссорился, спорил, ревновал ее... Жуткое зре­лище, честное слово. Прямо мурашки по коже... Не приве­ди господь.

7.

Однажды утром мне Лирчук говорит:

Сегодня гостя не будет.

А что так?
– спрашиваю.
– Интересные люди закончи­лись?

Большинство интересных людей в такое время спит. А те, кто не спит, либо уже были у нас, либо им это неинте­ресно.

Давай, - говорю, - приглашать по второму разу. С инте­ресным человеком интересно встречаться дважды.

Лирчук помахал на меня рукой, мол, погоди.

На сегодня гостя нет! Все! О чем будем трепаться по­следний час?

Да как обычно, - говорю, - о чем попало, слово за слово.

Ни о чем и обо всем одновременно.

Нет, - возражает Александр.
– Залезь-ка в Интернет, на­рой еще каких-нибудь забавных новостюшек.

Ладно, - говорю, - нарою.

В девять, после официального запуска новостей, Лирчук торжественно объявил, что сейчас дядя Гриша расскажет о последних событиях, особенно глубоко его впечатливших.

Я начал. Мы обсудили беспорядки в Киргизии, постебались над новым рекордом Гиннесса: один чудак ухитрился плюнуть на расстояние в двадцать метров; помусолили фра­зу Бориса Акунина: «Я кончаю с Фандориным».

Наконец я перехожу к спорту. Выдаю в эфир следующее:

– Новый мировой рекорд установил китайский штангист Ляо Хай, в весовой категории до шестидесяти килограмм. Вы заметили, я сказал Ляо Хай. Это я сделал, как и многие другие, по причине гордой застенчивости и хорошего воспита­ния. Дело в том, что на самом деле Ляо Хая надо величать ЛяоX.. .й. Хай - это грубая ошибка. Правильно - извините за на­стойчивость - же Х...Й. Эта фамилия в Китае весьма распро­страненная, в том числе среди спортсменов. Вспомните конькобежку Х...Й Рен и звезду мировых шахмат Ни Х...я. Точнее Ни X. ..я - с ударением на первый слог.

– Ты все же, дядя Гриша, - заметил мой опешивший на­парник, - заменяй ради приличия на Хай.

Я и сам понимаю, что перехожу всякие мыслимые и не­мыслимые границы, а ничего с собой поделать не могу. Пря­мо несусь к пропасти.

Хорошо, - говорю.
– Итак, лавры у Ляо...

Хая!
– опередил Лирчук.

– У него. Кстати, в китайской даосской мифологии имеет­ся бог монет, и его зовут как раз Ляо...

Хай!
– выкрикнул Лирчук, не доверяя мне.

Да, - говорю.
– И китайцы, молясь, часто любят повто­рять : «Спасибо Х...Ю за деньги».

Хаю!
– заорал Лирчук в микрофон.
– Хаю - спасибо!

– Ну нехай Хаю, - говорю.
– Хай с тобой!..

Сразу после эфира нас вызвал к себе Кудряк.

Он минут двадцать распинал нас, метался из угла в угол, рвал на себе волосы и потрясал кулаком.

В слабой попытке оправдаться я тихо сказал:

– Но он действительно Ляо X.. .й.

Директор сорвался на визг:

– Даих...йсним, чтоонХ...й! Мнепох...й, чтоонХ...й! Но говорить в эфире «х.. .й» - нех.. .й! Совсем уже ох.. .и!

Он так долго и самозабвенно визжал, что я уж было ре­шил, что меня и на сей раз не уволят. Но я ошибся.

– Извините, - говорю.
– Такое больше не повторится.

– Знаю, - успокоился вдруг Кудряк, пригладив свои рас­трепавшиеся волосы.
– Потому что ты уволен.

Я сдержанно поблагодарил и покинул кабинет.

Выйдя на улицу и закурив, я вдруг почувствовал душев­ное облегчение. Я осознал, что моя провокация Ляо Хаем бы­ла умышленным шагом. Но осознал я это лишь после того, как желаемое было достигнуто: меня уволили.

8.

Открываю дверь. Вхожу. И просто-напросто офигеваю. С удивлением слышу шум воды из ванной. Характерные звуки, сопровождающие обычно процесс принятия душа.

Так, думаю, приключения продолжаются. Стало быть, мой застенчивый воришка не только любознательный, но и чистоплотный.

Недолго думая - я полон решимости расставить наконец все точки над «е», - направляюсь в ванную. Распахиваю дверь... и остолбеваю от неожиданности и красоты представ­шей перед моим взором картины.

Под душем стоит обнаженная (а какая еще?!) девушка с черными, как зависть, волосами.

Челюсть моя обмякла, руки безвольно повисли, ноги ста­ли ватными. Я словно получил «правый прямой в подборо­док». Нет, я не упал, но невидимый рефери начал отсчет: «Один, два, три...» Где-то на цифре семь красотка оборачива­ется и звонким голосом спрашивает:

– Тебя учили стучать?

Я бормочу какие-то слова извинения и, пятясь, открываю задом дверь.

Ретировавшись, прохожу в комнату, опускаюсь в кресло и пытаюсь размышлять.

Что, собственно, происходит? Да ничего сверхъестест­венного. Очаровательная барышня в моей квартире прини­мает душ. Знакомая ситуация. Ситуация знакомая, а ба­рышня - нет. Вот и все.

На диване лежат ее вещи: белая футболка, голубые джин­сы, носки...

Слышу:

– Предлагаю выпить чаю!

Что ж, неуместное, но разумное предложение. За чашкой чая поболтаем, познакомимся, обсудим... Я киваю, хотя видеть она меня не может.

Отправляюсь на кухню, включаю чайник. Закипает вода. Запариваю чай.

Когда тушу окурок, на пороге возникает моя незнакомка, завернутая в полотенце.

Может, и перекусим по бутерброду.

Сейчас, - говорю, - сделаю.

А я пойду оденусь.

Хорошая идея.

Из хлеба, колбасы и сыра сооружаю пару бутербродов.

Сколько тебе сахару?
– кричу в сторону комнаты.

Как себе!
– доносится оттуда.

Я засыпаю в чашку три ложечки сахара.

Она возвращается уже одетой. Я откровенно рассматри­ваю ее, любуюсь: поразительно похожа на американскую ки­нозвезду прошлого века Одри Хепберн.

Она усаживается за стол, берет бутерброд, пьет чай и... молчит. Упорно молчит. Словно не понимает, что я жду ка­ких-то объяснений. Приходится начать самому:

Вы кто?
– спрашиваю любезно.

Соня.

Имя она произнесла так, словно оно все объясняло. Во всяком случае, я надеюсь, что это имя.

А я Леня.

Знаю. Я смотрела твой паспорт. Тридцать три года, же­нат. Трое детей.

На самом деле я в разводе. А детей, возможно, больше. Или меньше. В этом вопросе мужчина никогда не может быть точно уверенным.