Чтение онлайн

– Ты почему не ешь?

Нет аппетита.

Тогда я съем еще один.

На здоровье.

И опять она молчит. Делает вид, что все в порядке. Что нет никакого недоразумения.

Позже, когда я узнал ее получше, выяснилось что она ко всему происходящему в мире - что бы ни случилось - отно­сится как к должному. Она ничему никогда не удивляется. И не понимает людей, которых что-то способно удивить.

Послушайте, Соня, вам не кажется, что меня необходи­мо слегка просветить?

По поводу?

По поводу того, что я застал вас в душе.

Она пожимает плечами:

Ты сегодня слишком рано вернулся.

Жду, но она не собирается ничего добавлять.

Понятно,- говорю.

Я уже опаздываю, - сообщает она.

Правда?

У меня в одиннадцать тридцать встреча с Чичиковым.

– Вот как... Гм...

– М-гу.

Соня хватает последний бутерброд и спустя мгновение испаряется.

Напоследок я слышу из прихожей:

– До завтра!

Затем щелчок замка и звук захлопнувшейся двери.

До вечера во мне крепнет подозрение, что кто-то из нас двоих - сумасшедший.

Есть еще предположение, что она какая-нибудь родст­венница Михаила Николаевича, о которой он не посчитал нужным упомянуть.

Ладно. Разберемся.

9.

Итак, я вновь безработный. Не скажу, что меня это силь­но беспокоит, но относиться безразлично, вернее сказать с полным пофигизмом, присущим мне в молодые годы, я уже никогда не смогу.

В тридцать три хотелось бы хоть какой-то стабильности и уверенности в завтрашнем дне.

Деньги пока есть. Но их мало. Недели на две. А ведь еще надо и детям хоть изредка чего-нибудь отсылать.

В общем, как ни крути, безработица это хорошо, но она мне сейчас не по карману.

К вечеру оживает мобильник. Вначале звонит Лирчук:

Ленька, заедь завтра к одиннадцати за расчетом.

Много там?

Да нет, сотни две. Но у меня будет к тебе одно деловое предложение.

Интересно. Выкладывай.

Нет-нет-нет... Подробности при встрече.

Лады.

Потом звонит Алексей Владимирович и тоже просит при первой возможности заглянуть к нему в редакцию.

Непременно, - обещаю я.

Когда вы сможете?
– интересуется он.

Часов в двенадцать, - говорю.
– Нормально?

Вполне, - уверяет он, - вполне. Буду ждать.

Экран моего мобильного не успевает потухнуть, как он опять начинает вибрировать и звонить мелодией из фильма «Криминальное чтиво».

На этот раз звонит Танилюк, по прозвищу Седой.

– Привет. Ты куда исчез?

– То есть?

– То есть ушел из дома. Бросил театр. Хоть бы позвонил.

– Ты был в запое, - говорю.

Ничего страшного. Навестил бы. Знай, запой – страна огромная, сказочная... Всем места хватило бы.

Ну уж нет. Туда я больше не ездок.

Не зарекайся.

Не буду. Ты давно оттуда?

Позавчера вернулся. Но вернулся не весь. Там осталось здоровье, восемьсот долларов и вера в себя. У меня депрессия.

Ну? В чем она выражается?

Хочу обратно.

Возвращаться - плохая примета.

Знаю, но есть закон: преступника всегда тянет на место преступления...

– Ты не преступник, - говорю.
– Ты жертва.

Я убил человека.

Не гони.

Убил человека в себе. Я помню.

Забудь. Со временем ты его воскресишь.

Я не Бог.

Вот и не распинайся.

– Хреново мне, Леня.

Можешь мне не рассказывать.

И морально хреново...

Если хочешь - заезжай. Дам адрес.

Не, я под домашним арестом.

Ну тогда крепись. Время лечит.

Если не калечит. Все равно дай адресок. Может, завтра вырвусь.

Пиши.

Продиктовав мои теперешние координаты, я прощаюсь.

. ..Перед сном выхожу покурить на балкон.

Город сопротивляется наступившей темноте светом горя­щих окон, фонарей, автомобильных фар и придорожных биг-бордов.

А над городом ни луны, ни звезд. Наверное завтра пас­мурно будет.

Весенняя прохлада гонит меня назад в комнату.

Включаю телевизор, делаю звук потише и ложусь спать.

10.

Впервые за много лет мне предстояло ехать на работу в общественном транспорте. И я бы поехал. Честное слово. Но впервые за много лет я серьезно проспал. Проснулся в десять тридцать.

Пришлось вызывать такси за свой счет. И вот еду и злюсь. Есть три категории людей, которых я, если бы было мож­но, убивал на месте - растлителей малолетних детей, манья­ков-убийц и болтливых таксистов.

Хороший таксист должен быть хоть немного психологом. Все-таки живых людей возит, а не безразличных ко всему мертвецов. Нужно понимать, когда клиент склонен к беседе или даже поболтать, а когда - нет.

Я сижу на заднем сиденье, на вопросы отвечаю скупо и неохотно.

А рыжий таксяра, лихо ведя машину, всю дорогу: бла-бла-бла, бла-бла-бла... Рот не закрывается. Ему бы работать на радио. Хотя бы диктором...

Я уже из кармана демонстративно достал записную книжку, стал что-то в ней искать, перелистывать... Рыжий не унимается!

Оставив всякую надежду втянуть меня в разговор, он раз­ряжается длиннющим, но по-своему забавным монологом:

– Все проблемы, нах, от баб. У меня во всяком случае. Но до свадьбы, нах, хоть бабы менялись. Хоть какое-то разнооб­разие. А теперь, слышь, вообще засада. А я ж еще молодой, кровь бурлит, нах! И одно за другим... Тут в пору в петлю лезть. Представь: на прошлой неделе пригласил я к себе на рандеву, нах, Тамарку. Есть такая. Моя укатила в санаторий, лечить почки. Вот я и решил устроить дома «скачки без пре­пятствий». Ведь живем лишь раз! И что ты думаешь?! В са­мый кульминационный момент, когда до экстаза оставалось буквально несколько тазобедренных движений, в комнату входит моя ненаглядная. Ей, видите ли, в санатории не по­нравилось! Нормально? Не понравилось ей! А теперь оцени масштабы трагедии: жена, нах, застукала с любовницей, лю­бовница узнала о том, что я женат, а я даже кончить не успел.

Вот такая, нах, история. Да... Прямо жить не хочется! Ве­ришь, я бы повесился, но жалко Дэна.

Дэна? Э... Ваш сын?

Наша собака! Вернее моя. Потому что ей на Дэна на­срать. Когда я купил его, он был с ладонь, нах. А сейчас выма­хал в маленького теленка. Можно я закурю?

Я прячу записную книжку в карман:

Это ваша машина.

Черта с два! Я ее арендую! У тебя есть сигаретка?

Конечно.

Я вынимаю пачку, выуживаю из нею сигарету и протяги­ваю таксисту.