Чтение онлайн

По первым двум пунктам Дашков честно отрабатывал своё жалованье, фактически занимаясь стратегической разведкой в пользу Компании. Пункт 3 оказался невыполним. Посланник в СШ граф Пален в 1810 г. писал в МИД: "Основываясь на собранной мною информации, я все более убеждаюсь в том, что правительство США имеет так же мало желания, как и возможности положить конец незаконной торговле. Многие влиятельные лица, и так уже недовольны нынешней администрацией, заинтересованы в этих экспедициях, и правительство опасается, что, выступив против их интересов, оно вызовет у них ещё большее раздражение. Кроме того официальное запрещение производить эту торговлю ничего бы не дало, ибо даже во время действия закона о прекращении морских сношений его нарушали прямо на глазах у самих должностных лиц. Правительство которое не в силах заставить соблюдать свои законы на собственной территории, не может рассчитывать на их строгое исполнение за пределами государства. Кроме того правительство США считает, что, запретив на словах контрабандную торговлю, оно предоставит нам слишком большую выгоду, и требуют от нас реальной компенсации за свои призрачные уступки."

По 4-му же пункту Дашков отметил, что "по многим приметам имею я право заключить, что правительство (СШ) единою своею властью здесь ничего не может предпринять, а должно к тому уговорить партикулярных людей, дав им те пособия какие от него зависят". Одним из таких "партикулярных людей" стал нью-йоркский мехоторговец, Джон Джейкоб Астор. В беседе с дипломатом тот рассказал, что его желание "поселить колонию на северном берегу р.Колумбии есть действительное". У Дашкова не было сомнения - "сему предприятию г-н Астор побужден собственным расчетом гораздо более, чем какими-либо видами правительства". Заявить ему, что "устье Орегона есть земля Российского владения" Андрей Яковлевич не мог так как общепризнано было, что открыл его в 1791г. гражданин СШ капитан Роберт Грэй.

Астор приехал в Америку в 1783 году. Через три года он создал небольшое предприятие, которое скупало пушнину у индейцев северо-западного побережья Америки. Предприятие быстро развивалось, к 1795 году его флот насчитывал двенадцать судов, отправлявших пушнину в Европу и Китай. Чтобы успешнее конкурировать с канадскими конкурентами, в 1808 году Астор основал Американскую Пушную Компанию и теперь рассчитывал на выгодное сотрудничество с РАК. Обе стороны договорились уважать границы торгово-промышленных угодий друг друга и воздерживаться от продажи индейцам оружия. Бостонцы обязались поставлять в Новороссийск по фиксированным ценам необходимые товары и за комиссионные вывозить русские меха в Кантон и возвращаться оттуда с китайским товаром. В свою очередь Компания обязалась торговать только с АПК надеясь, что "российские поселенцы покупать будут жизненные припасы по выгоднейшей цене, лучшей доброты и гораздо постояннее". Баранов согласился на некоторое стеснение, признав право бостонским контрактным судам самостоятельно продавать всю свою добычу. Более того, он не стал очень возражать, когда Астор заявил о своём решении заложить поселение в заливе св.Георгия, открытом в 1791г. Грэем.

Дело в том, что Астор был не одинок в своих попытках закрепиться на реке. Идея поселения на Орегоне возникла и у Компании Гудзонова залива. Узнав об экспедиции Саймона Фрейзер из Северо-Западной компании, главного конкурента, была послана экспедиция, возглавляемая Дэвидом Томпсоном. Большая часть людей, не выдержав тягот пути, покинула его ещё на восточных склонах гор. Однако Томпсону удалось с оставшимися восемью спутниками достичь реки Спокан, в устье которой был основан им форт Кутини-хауз. По дороге он оставлял во встречных индейских поселениях флаги и объявлял эти земли британскими владениями. Мистер Томпсон очень огорчился, спустившись парой сотен миль ниже к Орегону и обнаружив там российское поселение, построенное несколькими годами раньше. Хоть правитель Александровской крепости Константин Галактионов понял, зачем прибыл гость, принял его хорошо и предупредив, что все земли в Орегоне находятся в Российском владении, угостил и подарил в дорогу четверть водки. Эти отчаянные бродяги сразу понравились друг другу хоть Костя с трудом читал, а Дэвид был самым значительным астрономом и картографом Канады.

8 сентября 1810г. "Тонкин" 290-тонное судно АПК покинуло Нью-Йорк. Командовал им Джонатан Терни, лейтенант ВМФ США, опытный моряк, участник Триполитанской экспедиции*(1). На борту, кроме 20 человек команды, находились 12 клерков, 13 канадских охотников, завербовавшихся на пять лет и компаньоны Астора: Александр МакКей (сопровождавший Александра МакКензи в обоих его походах); Дункан МакДуглас и Дэвид Стюарт.

11 мая "Тонкин" вошёл в Орегонский лиман, а 19-го, под орудийный салют, в гавани св.Георгия была заложена крепость Астория.

Поначалу всё шло хорошо. С Виламета спустился Кусков, чтоб поприветствовать новых соседей, а МакКей и МакДуглас с ответным визитом посетили Ново-Архангельск, завезя заодно предназначенные товары. За месяц подвели под крышу дом для поселенцев, склады, магазин, кузницу и столярную мастерскую. Все это огородили частоколом, в котором были устроены две бойницы с шестифунтовыми пушками. Чинуки, пользуясь случаем поторговать, стали подвозить меха.

Но затем в отношениях между бостонским и русским поселениями начались трения. Роберт Стюарт (племянник Дэвида) с небольшим отрядом поднялся по Орегону, в нарушение договорённости скупая по дороге меха и вступил в переговоры с Томпсоном. А МакКей на "Тонкине" отправился на север за каланом.

Последовавшая затем трагедия имеет много толкований. Большинство исследователей утверждает что за ней кроются интриги правителя Баранова, но никаких документальных подтверждений этому не найдено. Разумеется, Александр Андреевич не был в восторге от столь наглого нарушения договорённости но, с другой стороны, нельзя отрицать, что лейтенант Терни, отличный военный моряк, был слишком прямолинеен и даже не скрывал своего презрения к индейцам.

Со слов единственного свидетеля Лаамазии, толмача чинука, нам известно следующее.

В заливе Себальос торговля шла успешно. Бостонцы наменяли более 100 шкур калана. Старый, хитрый вождь ихатисат, Ноокамиис почему то очень заинтересовался формой лейтенанта Терни и всё норовил отодрать на пробу золотую нашивку. Очень скоро лейтенант не сдержался и дал Ноокамиис пинка. МакКей, узнав о случившемся и хорошо понимая мстительный нрав индейцев, предупредил Терни что его неосторожный поступок может навлечь на них немалую опасность. Но тот отнёсся к инциденту с юмором и указал на пушки, как на лучший аргумент. Дополнительные увещевания лишь привели их к ссоре.

День и следующая ночь прошли без враждебных вылазок, а утром племянник Ноокамиис Шиавинсаа с 20 безоружными людьми подошёл к борту "Тонкина", размахивая связками шкур. Вахтенный офицер, видя это, допустил их на палубу и тут же ещё несколько каноэ подошли к борту. Проснувшийся от шума МакКей приказал поднять якорь и, оставаясь на верпе, отправить на ванты несколько человек.

Главным товаром, который требовали индейцы в тот раз, были ножи и топоры. Таким образом через некоторое время все они, вооружённые, рассредоточились по палубе и, по сигналу Шиавинсаа, бросились на бостонцев. Те, не смотря на внезапное нападение, схватились за ножи, ганшпуги и всё, что подвернулось под руку, бешено отбивались. Лейтенанта Терни, отличный боксёр, голыми руками расшвырял дюжину индейцев и, весь израненный, пробился к рубке, где хранилось оружие и стены были оббиты железом, но не смог открыть тяжёлую дверь и пал от удара в спину. Моряки на палубе так же не смогли долго противостоять многократно превосходящему противнику и были перебиты. Семеро посланных на ванты с ужасом наблюдали за гибелью своих товарищей, не имея возможности помочь им. Они так же решили пробиваться в рубку и четверым из них это удалось. Там они обнаружили тяжело раненого второго лейтенанта Левиса. Имея под рукой целый арсенал моряки открыли беглый огонь через узкие бойницы и вскоре очистили палубу. Индейцы попрыгали в каноэ (вместе с ними ушёл и не принимавший участия в схватке толмач), а моряки выпалили им вслед из пушек.

Остаток дня прошёл спокойно, ночь тоже. На утро каноэ ихатисат подошли к "Тонкину" но не решались приблизиться. В это время на палубе появился лейтенант Левис и сделав пригласительный жест, исчез. Индейцы, оценив это как презрительный вызов, подошли к борту и стали карабкаться наверх, каждый старался первым захватить лучшую часть добычи. И тут палуба "Тонкина" лопнула страшным взрывом, разбрасывая руки, ноги, тела успевших подняться и опрокинув каноэ отставших. Толмача Лаамазии отбросило в воду и он упал рядом с уцелевшим каноэ. По его словам "Тонкин" исчез, а залив был покрыт слоем обломков и кусков тел, среди которых плавали ещё живые. Страшный удар постиг их в момент триумфа. Почти 100 воинов пало в тот день.

Ещё не все тела были извлечены из воды, как внезапно траурные стенания сменились боевыми воплями. В деревню притащили четырёх уцелевших моряков. Лаамазии был приглашён чтобы допросить врагов, сумевших так отчаянно сражаться. Разговор в основном вёлся со Стивеном Виксом, оружейным мастером. По его словам сначала они думали вывести судно в море, но ветер был противный, а малочисленность команды не позволяла идти галсами. Тогда они четверо решили, дождавшись ночи тихо спустить шлюпку и вдоль берега добраться до Славороссии. Но тяжело раненый Левис отказался отправиться с ними, не рассчитывая выжить и желая отомстить. Они помогли лейтенанту сделать мину, а затем уплыли. К их несчастью ветер ещё усилился и, после целой ночи напрасной гребли, загнал шлюпку обратно в залив. Несчастные моряки укрылись в небольшой бухте и, измотанные сутками боя и тяжёлой работы, заснули. Там их и обнаружили. Несчастным оставалось лишь завидовать лейтенанту Левису. Их смерть была долгой.