Чтение онлайн

"Господа директора и члены правления.

Не буду я упоминать об указаниях, отданных правителю Баранову ныне покойным господином камергером Николаем Петровичем Резановым. Мир праху его. Все вы заслушали писанное им письмо и одобрили распоряжения, направленные на исправление зла, останавливающее там популяцию алеутов, без коих Компания не смогла бы состояться. Но сии положения при всей их важности отступают пред опасностью моровых поветрий, именуемых в медицине эпидемиями. Против них американцы, люди крепкие и здоровые, совершенно безсильны. И тридцати лет не прошло, как перешедшее от испанцев оспенное поветрие совершенно выкосило население в верховьях реки Виламет, ныне принадлежащей России. А вдруг распространившаяся в 799 году по всему Камчатскому полуострову оспенная же горячка, опустошившая не только дома, но и целые селения? Тогда не находилось даже людей, чтоб класть в землю тела умерших. Благо, что неопытный мореход не смог довести галиот "св.Александр Невский" из Охотска в Кадьяк и зазимовал на острове Атха. За зиму вымерло там 400 алеутов и низкий поклон правителю Баранову, окружившего Атху карантином. Но сколь великие убытки ожидали бы Компанию если б мореход Полуэктов лучше знал свое дело?

Разумеется можно сказать, что мор послан нам в наказание. Но господа! Мы с вами живем ныне в XIX веке. Наука дала уже ответы на большинство загадок природы и не следует закрывать на это глаза. Не мне Вам рассказывать, как государыня- императрица в 768 году, выписав из Англии знаменитого доктора Димсталя, приказала ему сделать оспенную вариоляцию себе и наследнику, будущему императору Павлу. Да, вариоляция представляла собою немалую опасность, что лишь подтверждает отвагу великой императрицы. Когда в Новой Англии появилась оспа, Вашингтон, тогда еще генерал, приказал произвести вариоляцию своей армии и было немало случаев тяжелой болезни и даже смерти его солдат. Но с тех пор появилось множество новых открытий, сделавших вариоляцию дешевой и безопасной. Другой английский медик, доктор Дженнер, в 796 году открыл способ вариоляции коровьей оспой, названный им вакцинацией, после которой человек уж никогда не заболеет людскою оспой. Сколь важной и успешной была его работа подтверждается тем, что в 800 году сей ученый был представлен английскому королю Георгу III, а в 801-м была выбита медаль в его честь. В 802 году в Лондоне правительством был основан оспенный институт - "Royal Jennerian society". Целью этого общества было избавление государства Английского от губительного бича оспы вовеки. Эдуард Дженнер же был выбран его первым и пожизненным председателем и получил от парламента награду в 10000 фунтов стерлингов, а позже - ещё 20000 фунтов. В 808 году оспенная вакцинация была введена во всей Англии как казенное мероприятие. В следствии его выдающегося труда многие ученые общества Европы избрали этого замечательного естествоиспытателя доктора Дженнера своим почетным членом. Согласно же моим предварительным подсчетам оспенная вакцинация российских подданных в Америке обойдется в 60 000 рублей серебром, совершенная мелочь в сравнении с возможными убытками в случае, не дай Б-г, мора. Следует всего-то законтрактовать на пять лет и отправить в Америку двух врачей, владеющих искусством вариоляции. Доставка же самой коровьей оспы апробирована испанскими врачами. В 803 году, по приказу короля Карлоса IV, военный врач Франсиско Ксавьер де Бальмис отправился в Новый Свет, где в то время от оспы умирали тысячами. Чтоб довезти препарат он взял с собою 22-ух мальчиков- сирот и сделал одному из них вакцинацию еще в Кадиксе. Через 10 дней препарат от переболевшего коровьей оспой перенесен был на следующего и далее поочередно, до прибытия в Венесуэлу, где обучил этой процедуре местных врачей. В 806 году Бальмис вернулся в Испанию, а его ассистент Хосе Сальвани отправился на западное побережье и до сих пор производит вариоляцию в Колумбии, Перу и Чили. Так что Компании не придется тратиться на перевозку двадцати детей. Мой друг, французский консул Бартоломео деЛессепс, обещал в кратчайший срок получить от его католического величества разрешения на заход компанейского судна в порты Перу и Чили для приобретения препарата."

Эту краткую но ёмкую речь Якоб ван-Майер произнёс на заседании ГП 18 августа 1811г.

Разумеется, после такой речи, решение Правления в пользу предложения было единогласным. Сделать столь угодное государю дело, как спасение российских подданных от болезней, затратив на это сущие гроши (часть которых наверняка удастся вытащить из казны) и получив при этом возможность наладить контакты с недоступной до сих пор Южной Америкой. Прошение, уже подготовленное в секретариате, было немедленно подписано всеми директорами и на следующее утро отправлено в министерство коммерции. Удивительно, всего через месяц получен был ответ с одобрением инициативы и согласием графа Воронцова выделить половину требуемой суммы.

Также быстро нашлись и врачи, согласные на несколько лет отправиться в дикие края. Пригласили их по рекомендации доктор Лансдорфа. Григорий Иванович был сильно занят, готовясь отбыть в Бразилию, исполнять выхлопотанную ему Правлением РАК, должность российского консула. (В связи с обширной там торговлей директорат желал иметь в Рио-де-Жанейро своего человека).*(1) Однако он не пожалел сил и времени разыскивая лучших врачей, согласных на много лет оставить цивилизованный мир. Разумеется оба они оказались немцами. Но так же как были они непохожи друг на друга, были различны и причины, побудившие их на сей шаг.

33-хлетний "доктор медицины, хирургии и повивального искусства" Георг Антон Шеффер произведён был в звание в 1808г. при Геттингенском университете. Тут же поступил в русскую службу и, в 1809г, "помещен был при московской полиции в чине коллежского асессора". Непоседливый плотный коротышка, балагур, чревоугодник и любитель выпить, ставший уже Егором Николаевичем, за двойное против полицейского жалованье, почти не задумываясь согласился на авантюру, подал в отставку и подписал пятилетний контракт.

Другое дело 56-летний доктор медицины и естественных наук Сэмюэль Ханеман. Тоже невысокий, но скорее жилистый и крепкий, он излучал спокойствие и уверенность, передающиеся пациентам. Современники описывали, правда несколько позже, когда тот был уже европейской знаменитостью, его "могучий, с залысиной лоб; светлые, шелковистые волосы отброшенные назад и изящно вьющиеся вокруг шеи; тёмно-голубые глаза, с почти белым ободком вокруг зрачка; властный рот с выдающейся нижней губой, орлиный нос". Уже в юности Ханеман, помимо классических греческого и латыни, владел английским, итальянским и французским, а позже изучил арамейский, арабский и иврит. Молодого Сэмюэля увлекали естественные науки: химия, ботаника, астрономия и метеорология. Но все эти интересы победил главный- Ханеман решил стать врачом. Защитив диссертацию в 1779 г. в Эрлангенском университете, он уже сделал себе имя в научных кругах: разработал метод химического анализа вин, написал трактат об отравлении мышьяком, изготовил препарат ртути для лечения венерических болезней. Все эти 30 лет он непрерывно переезжал из города в город, но нигде не мог получить место, которое дало бы ему стабильный доход. Временами Ханеман так бедствовал, что ему приходилось отмерять на аптекарских весах хлеба для каждого члена многочисленной семьи, а было у него 11 детей. Когда одна из его дочерей заболела и от слабости ничего не ела, то сначала бережно откладывала свои кусочки на будущее, а потом, думая, что умирает, завещала их своей любимой сестре как самое большое богатство. Понятно, что Сэмюэль Ханеман ухватился за пятилетний контракт, выговорив себе дополнительное условие, что его семья будет жить в Ст.-Петербурге в счёт его жалования и отправится в Америку с первой же кругосветкой.

С разрешением Его католического величества вышла небольшая неувязка. Королём Испании в это время числился Жозеф Бонапарт, но контролировал он лишь незначительную часть страны, осаждаемый отрядами повстанцев. Прежний король, Карл IV, отрёкшийся от престола в 1808г. в пользу своего сына Фердинанда, сидел в Неаполе. А Фердинанд VII, процарствовав с 18 марта по 20 апреля, был снят с должности Наполеоном и интернирован в Валанс, близь Орлеана. А по всей Испанской Америке шла перманентная война между повстанцами-инсургентами, которые, пользуясь слабостью центральной власти, требовали независимости от метрополии и монархистами, которые ждали инструкций от законного короля Фердинанда. И те, и другие единодушно не признавали Жозефа.

Лессепс был шпионом, авантюристом и фантазёром, но отнюдь не глупцом. Понимая, сколь важна для России торговля с Британией, он с самого присоединения России к континентальной блокаде бомбардировал Париж прожектами поддержки экономики нового союзника.

Разумеется, Лессепс тут же ухватился за возможность без затрат для французской казны оказать услугу как Петербургу, так и важнейшей торговой компании империи. Нельзя исключить и его прямой материальной заинтересованности в успехе дела, хоть доказать это невозможно, расходы на взятки проходили в РАбанке по графе "Определенные надобности", за подписью управляющего и двух директоров.

В любом случае Бартоломео Лессепс лично отправился в Париж. Доложился директору французской полиции Коленкуру, своему непосредственному начальнику по шпионской части, и тот, одобрив инициативу, 14 сентября устроил ему встречу с Талейраном. Усилиями этих персон 19 ноября Лессепс вернулся в Ст.-Петербург с декретом "Жозефа I Божьей милостью король Кастилии, Леона, Арагона" губернатору Чили и вице-королю Перу. А также с личными письмами гражданина Фердинанда Бурбона с просьбой оказать всяческое содействие российским врачам путешествующим в научных целях. Король в отставке всеми силами старался угодить Наполеону.

26 ноября оба доктора, вооружённые начальственными инструкциями, а также приказами и рекомендательными письмами двух королей отправились в путь и ещё до Нижнего нагнали свиту барона Штейнгель, нового правителя Российских поселений в Америке.

Вначале ехали они в одном возке, но вскоре барон приказал им держаться подальше друг от друга. Причиной беспрестанных споров и ссор этих почтенных мужей науки была, конечно, медицина. Доктор Шеффер придерживался традиционных воззрений, а доктор Ханеман уже лет 20 не занимался "нормальной" медициной- не делал кровопусканий, не назначал клистиров, не ставил пиявок. Опытным путём пришёл он к двум постулатам: "подобное лечится подобным" и "минимальные дозы", а разрабатывая новую медицину не уставал клеймить старую. За год до того, как завербоваться в Америку Ханеман написал книгу "Органоны врачебного искусства", в которой была изложена новая медицинская доктрина и впервые публично назвал своё детище гомеопатией.

Компанейская почта отлажена была отменно и делая в день по 100-120 вёрст 22 марта прибыли в Иркутск. Там они отдыхали дожидаясь весны, приятно проводя время в визитах и осваивая любимое развлечение иркутчан- катание на коньках.

Бедные доктора разом вошли в высшее общество всея Сибири, да и барон Штейнгель ощущал не меньшее удовольствие. 20 лет назад он, лишённый чина, загнанный доносами, имеющий возможность прокормить семью лишь благодаря помощи ван-Майера, оббивал пороги различных чиновников. Теперь же вернулся лично известный государю полноправный владыка огромных и богатых земель, от деятельности которого зависит благосостояние крупнейших купеческих фамилий Сибири, а значит и города Иркутска.