Чтение онлайн

Сдав дела, 24 ноября, барон Врангель на шлюпе "Ситха" покинул Новороссийск и отправился в мексиканский порт Сан-Блаз чтобы оттуда отправиться в Мехико с дипломатической миссией, а Купреянов взвалил на себя груз правления. Похоже однако, что барон всю свою удачу забрал с собою. И если пятилетка его правления характеризовалась резким подъёмом китобойного промысла, быстрым освоением района Берингова пролива и бассейна Квихпаха-Юкона, стабильной добычей пушнины и перспективными реформами, то Купреянову достались: конкуренция с бостонскими китобоями, столкновения с американцами и эпидемия оспы, которая поразила колонии сразу после отъезда Врангеля.

Эта эпидемия стала, пожалуй, наиболее страшным потрясением для американцев Русской Америки. Занесённая, очевидно, китобоями, болезнь распространилась подобно степному пожару и вскоре достигла крайнего севера и Скалистых гор. В ноябре первый покрытый струпьями больной обнаружился в деревне Вишрам и тут же оспа появилась у стен Новороссийска, а в декабре уже на Ситхе, где за три месяца болезнь унесла 400 жизней. В российских поселениях оспой переболело большинство живших здесь креолов (из них погибло 9 человек), в то время как из русских на короткое время заболел только один. "Зависимые американцы" также не сильно пострадали от эпидемии. Сравнительно высокая смертность наблюдалась только среди жителей Кадьяка, бедствие которых усугубилось тем, что с декабря 1835г. до весны 1836г., наряду с оспой их настигла эпидемия гриппа. На Кадьяке от оспы умерло 173 человека ослабленных гриппом. Во всех остальных поселениях где была проведена вакцинация умерло 218 человек.

Болезнь свирепствовала на Ситхе, Кенае, Ван-Ку и Порогах до середины ноября 1836г., а в индейских селениях в проливах Архипелага Александра не утихала вплоть до лета 1837г., а на севере и в глубине материка - до 1840г.

Как только стали ясны масштабы эпидемии правитель отправил в Чили быстроходную шхуну "Чилкат" за "лучшей оспенной материей", но к тому времени как в феврале 1836г. вакцина хорошего качества была доставленна от индейского населения долины Виламет и района Порогов осталась половина.

Русские врачи и фельдшера были немедленно командированы проводить вакцинацию в независимых американских селениях. Эдуард Блашке, вместе с байдарщиком Костылевым и фельдшером Калугиным, пройдя вдоль побережья привил оспу более чем 8000 индейцев, проживающих близ компанейских одиночек. В основном это были тлинкиты, хайда-кайгани, цимшиане, тонгасцы. Некоторые из них специально приезжали к "белым шаманам" из отдаленных селений и привозили с собой детей. Всё же болезнь нанесла воинственным колошам, до которых Блашке добрался в последнюю очередь, серьезный урон: по данным Вениаминова, из 10 000 колошей, населявших российские владения в Америке до 1835г., уцелело только 7 000. Особенно пострадали тлинкиты Якутата, о чем летом 1839г. Купреянов доносил в Главное правление.*(2) Не меньшие потери оспа нанесла и индейцам Плато. По мнению директора КГЗ Джозефа Симпсон, эпидемия уничтожила треть населения этого региона.

Но в среднем течении Орегона смертность среди индейцев была в несколько раз ниже благодаря деятельности одного только человека. Двадцатилетний выпускник Московского отделения Медико-хирургической академии Карл Францевич Рулье прибыл в колонии в мае 1836г. и тут же, "с корабля на вакцинацию", не знающий ни языков, ни традиций, ни обычаев молодой доктор был отправлен прививать союзных палусов. Возможно именно поэтому он пошёл самым нетрадиционным, но при этом крайне эффективным путём. Прибыв 11 декабря в Кутини, он в тот же день просил правителя редута Григория Терентьева разослать по окрестным племенам сообщение, адресованное шаманам. Бессильные против "пятнистого демона" специалисты приглашались на встречу по обмену опытом с учеником "Великого Тоен Оспы". Безрезультатно истоптавшие в ритуальных танцах не по одной паре мокасин шаманы решили, что стоит попытаться узнать что-то новое и стали поодиночке, в тайне друг от друга, наведываться в редут.

Разумеется наслышанный о ставших уже легендарными проделках доктора Шеффер, Рулье, в отличие от него, не стал наводить туману, а просто и доходчиво разъяснял "коллегам" практические принципы вакцинации. Из теории же доктор оставил только шефферову легенду о дочери Оспы. Таким образом, за два месяца Карл Францевич подготовил свыше 30 специалистов в области оспопрививания.

К весне почти все палус, нес персе, кайюс, скитсвич, спокан, калиспел, кутини были вакцинированы, а осенённые славой великих врачевателей шаманы разъехались по окрестным племенам, делая прививки уже за приличные гонорары. Впрочем для слишком жадных или бедных оставалась альтернатива съездить в Кутини, где великий врачеватель Каал-фа-нац делал то же, но бесплатно.*(3)

Куда более жестоко болезнь обошлась с американцами Северного отдела российских колоний. Как свидетельствовал Загоскин, оспа произвела страшные опустошения среди эскимосов Берингова моря и индейцев долины Квихпак-Юкона. Многие их селения совершенно обезлюдели и были заброшены. Поэтому вполне понятно, что даже спустя почти пять лет после эпидемии во время встречи с экспедицией Загоскина индейцы молили своего главного духа о защите от русских, которые, по их убеждению, напустили на них оспу.*(4)

Страшное заболевание спровоцировало ряд межплеменных столкновений, так как некоторые шаманы, прикрывая своё бессилие, заявляли, что оспа явилась результатом колдовства соседей. В 1838г. из Новороссийска пришлось даже отправить на Медную реку взвод драгун, под командованием штабс-капитана Палимова, для поддержки союзных атна и защиты Сланского завода. Верховые атна совершили набег на своих сородичей в низовьях реки, считая, что так как они не болеют сами, значит виновны в эпидемии оспы, опустошившей их селения. На следующий год "ради преодоления неприязни гольцан к русским в верховья Медной направлен был для проведения вакцинации фельдшер Калугин".

Усилилась враждебность американцев к русским, поскольку болезнь приходила к ним со стороны факторий РАК на морском побережье. Об этом говорилось в одном из официальных отчетов: "Оспа, свирепствовавшая в колониях и на материке Америки с 1835 по 1839 год, и распространившееся среди туземцев мнение, что болезнь эта наслана на них русскими, была причиною, что дикие начали избегать сношения с нами и иногда, особенно в Северном отделе, оказывали неприязненные намерения. Благодаря Бога, до большого кровопролития не доходило, кроме нападения на партию близь Михайловского редута в 1836 году, когда погиб один промышленнный, да одиночки Коюкукской на Квихпахе, где в 1839 году трое русских были умерщвлены дикарями".

С другой стороны оба эти нападения имели ярко выраженную экономическую подоплёку. Основание в редута Св.Михаила на одном из наиболее оживленных торговых путей вызвало недовольство эскимосов-малеймютов, игравших видную роль как в местном товарообмене, так и в торговле с Чукоткой.

"Умаление доходов побудило их попытаться уничтожить Михайловский редут в 1836г. Для этого они послали 200 воинов на десяти больших байдарах и через запуганных ими местных диких, как уж потом от них узнали, следили за каждым шагом гарнизона крепости. Напасть на нее открыто разбойники не решались и хотели дождаться рассылки служащих по делам из крепости, чтобы путем внезапной атаки покончить с ними по частям, а затем уже захватить и самое укрепление. Потому 10 августа, когда 9 человек из гарнизона посланы были на барказе для сбора леса вдоль берега подверглись они внезапному нападению диких. Промышленный Тарасов был тут же убит на месте, а все остальные поранены. Хоть ружейным огнем они убили и ранили не менее 10 диких гибели им всем удалось избежать лишь благодаря мужеству и физической силе промышленника Курепанова, который зарубив топором главного их тоена Алигуна и увлекая за собою раненых товарищей своих, проложил дорогу к неприятельской байдаре на берегу и, захватив ее, отчалил в море. Вскоре спасшиеся достигли Михайловского редута и подняли там тревогу. Нападавшие же, увидев, что внезапная атака не удалась, вернулись в свои селения. Опасаясь нашей мести, одиночки, как они хотели сделать после разгрома Михайловского редута, разорять дикие не решились. А когда в августе сего 1837 года г.Этолин на "Чичагове" прибыл на место их обитания в северной части залива Нортона, тоены тех малемутов-кавраков (кауверак, азиякмют) повинились и дали 18 аманатов из своих родственников. А в отплату за убитого Тарасова обязались дать еще 4 гарпунщиков при 5 китах без доли.*(5)

Этолин явился для наказания малемутов так поздно, вопреки утверждённому ещё Барановым правила, что "отмщение должно следовать немедленно" по причине командировки к редуту св.Дионисия, где произошло столкновение хайда и цимшиан. Подробное описание тех событий оставил в своих записках доктор Блашке.

"Изо всех сцен в гавани наиболее впечатляющей следует считать ежегодное отправление к Нассу на ловлю улахона (эулахона - рыбы-свечи). Каноэ со всего берега собираются в течении всего февраля и начала марта. Затем в один из дней чайки подают им сигнал, они пересекают бухту и пропадают из глаз за мысом Бими. В походе может участвовать более семисот каноэ и отплытие их может занимать два-три дня. В мае и июне каноэ вновь прибывают в гавань груженые на сей раз вяленым улахоном, жиром и прочими припасами.