Чтение онлайн

Вот и попробуй пойми, кто перед нами, обычные рокеры, металлисты, или как они там себя называют, или реальные сектанты, просто у них другой знак, не пирамида с кровавыми глазами, и нам пока еще повезло не нарваться на жертв их ритуального убийства. Всё же, я склонялся к первой версии. Во-первых, была хоть и непроверенная, но тем не менее информация от «гестаповца», что они безобидные. А самое главное – их беспечность, с какой они бухали и горланили у костра песни. Такое впечатление, что эти идиоты были совсем не пуганые. Если бы они были причастны к зверским убийствам людей, то вряд ли вели себя так беспечно. Так и не придя к однозначному выводу, я решаю понаблюдать за ними еще не меньше часа.

Спустя два часа наблюдений я так и не смог обнаружить ничего нового или подозрительного. Публика у костра веселилась в своё удовольствие, периодически выпивая и устраивая друг для друга мини концерты. Причем, в их репертуаре были весьма разнообразные жанры. Две девушки со скрипками вообще исполнили красивую классическую мелодию, сделав это достаточно качественно, таких не стыдно было выставить играть на большом концерте классической музыки, если стереть агрессивный макияж и одеть по дресс-коду. Так окончательно и не решив для себя, кто перед нами, безобидные музыканты или поехавшие на фоне последних событий сатанисты, я решал поступить следующим образом: для начала выйти к костру вдвоём с Витей и пообщаться с ними, чтобы понять, кто такие, чем дышат, а наши товарищи пусть пока будут поблизости, прикрывая нас, в случае, если что пойдёт не по плану, и ребятишки решат, что с двумя гостями можно делать что угодно.

Беру рацию и говорю:

– Внимание, мы с Витей идём в гости, вы остаётесь на месте и прикрываете.

Из рации начали звучать краткие ответы, что меня услышали и поняли, а я в это время пристально рассматривал в бинокль компанию у костра. Было очень любопытно, есть у них рации или нет. На наш радиообмен не последовало никакой реакции, решив больше не тянуть резину, говорю Виктору:

– Ну что, пойдем, погреемся у костра.

Выходим из дома и спокойно, не таясь, направляемся к костру, оружие висит на груди на ремне, чтобы лишний раз не провоцировать народ, но, в случае чего, достаточно быстро открыть огонь прямо от груди. Нас заметили, когда мы уже оказались в пяти шагах от костра, музыка смолкла, а народ загалдел: «Офигеть, у нас гости», «Только не говорите, что они сейчас скажут: «Мы ваши соседи и ваша громкая музыка нам мешает»», «За кем-то пришили родители, причём, как ни странно, оба отцы». Реакция на наше появление была явно не агрессивной, нас не испугались и просто ожидали, пока мы подойдём вплотную, прикалываясь и обмениваясь шутками по поводу нашего появления. Когда мы подошли к костру, шутки стихли и один из парней поприветствовал:

– Привет, путники, присаживайтесь к нашему костру. Если честно, не ожидали, что в такой глуши у нас могут появиться гости, по, крайне мере, живые люди.

Усевшись на круглый ствол дерева, множество которых были разложены вокруг костра и использовались в качестве посадочных мест, я ответил:

– Спасибо за гостеприимство. Мы ехали в Нововоронеж, у нас сломалась машина, пришлось идти пешком. Нам повезло, что мы услышали вашу музыку, вот и решили сделать небольшой крюк и пообщаться с людьми.

– Не дрейф, отец, мы люди мирные, если голодны или мучает жажда, можете брать всё, что видите.

– Спасибо, пока просто погреемся у костра. А вы тут давно живете?

– Мы это место уже года три использовали для вылазок и чтобы репетировать, никому не мешая и без затрат на аренду помещений. А вы из города чешите? Что там вообще происходит, восставшие всех сожрали или люди еще сражаются с ними?

Все с интересом смотрели на нас, было заметно, что им любопытно было узнать, как обстоят дела в городе. Вблизи они не казались такими страшными, даже несмотря на свои жутковатые образы и используемую ими символику. Компания оказалась довольно молодой, навскидку самым старшим было лет двадцать пять, а младшие вообще не факт, что достигли восемнадцатилетнего возраста. Сделав расслабленный вид, я сидел, ожидая в любую секунду нападения, судя по тому, как у Вити потели очки, он находился в таком же состоянии. Закурив, я принялся рассказывать, что происходит в городе и как всё стремительно поменялось за столь короткое время. Когда я окончил свой рассказ, у костра стояла тишина, молодежь сидела с задумчивыми лицами, размышляя о чем-то своём.

Потом народ зашевелился, пустив по кругу пластиковую баклажку с пивом, и другой парень проговорил:

– Да, всё еще дерьмовее, чем в текстах наших песен. Хотя, мы тоже, прежде чем свалить сюда, успели всякого насмотреться. Славик, расскажи им про безумного дровосека.

Парень по имени Вячеслав провел ладонью по своим волосам, как будто разлаживая их, и начал свой рассказ:

– Я жил на Левом берегу, в частном секторе. В конце моей улицы жил странный мужичок, он всё время бухал, как проклятый, и чудил всякую фигню. Раз, по пьяни, кабель от электроподстанции решил отрезать и сдать на приёмку металлолома. Закончилось всё тем, что у всего района пропал свет, а этого чудика нашли рядом с кабелем, без сознания и с расплавленной ножовкой по металлу. С той поры он стал совсем поехавший.

Смотришь, а он голым гоняется за стаей бродячих собак. На другой день идешь, а он уже обклеил себя голубиными перьями и сидит на дереве чирикает. Когда вся эта свистопляска с восставшими началась, он вооружился топором и, призывая тварей к своему забору, рубил им черепушки и верещал дурным голосом про последнюю битву добра и зла, что не убоится он войска адского. Причем, тварей порубил он реально много, я так расчувствовался его праведному гневу, что задонатил ему одну из своих бутылок водки, перекинув её аккуратно ему через забор. А то вдруг зелье перестанет действовать, тогда силы света потеряют одного из своих могучих бойцов.

Закончив рассказ, Вячеслав смочил горло пивом, а все принялись смеяться. Когда смех утих, начала рассказ одна из девиц:

– Да херня этот ваш дровосек, только поржать немного. Сейчас я вам расскажу, что такое страшно. Страшно – это когда ты рождаешься в семье конченых алкашей, как мои родители, и живешь в полуразваленном двухэтажном жёлтом бараке с вечно текущей крышей и трещинами по стенам. Там такая аура безнадёги, что сразу становится понятно, жизнь – боль, а перспектив у тебя в ней ноль. Вечная вонь и полутьма, соседи через одного алкаши и наркоманы, для которых вся жизнь – это один сплошной алкогольно-наркотический угар. Осознавать, что тебе не повезло в этой жизни ты начинаешь, пойдя в школу, когда дети начинают смеяться над тобой, потому что ты неухоженная замухрышка. Со временим, от постоянных издевок, ты становишься нелюдимая и начинаешь замыкаться в себе.

Чтобы не сойти с ума я зациклилась на музыке, один из жильцов, неоднократный сиделец по лагерям, давал мне свою гитару, поедая меня плотоядным взглядом затуманенных глаз. Тогда я не понимала, что им движет, и думала, что он добрый человек. Когда мне исполнилось пятнадцать, он начал распускать свои руки. Посадит на колени и, типа, показывает, как правильно играть лад или брать аккорд. А сам своими руками с синими перстнями на пальцах меня по всюду щупает. Я, в принципе, не протестовала, больно он не сжимал, поэтому мне было как-то фиолетово. А потом он, обнаглев от безнаказанности, склонил меня к оральному сексу. Это мне уже не понравилось, хотя тут его вина, мыться надо было периодически, козёл вонючий. Через несколько дней, когда родичи опять где-то бухали, и он приперся со своей гитарой, я ему сказала, что больше не буду с ним ничем заниматься, тогда он рассвирепел, достал нож и, приставив его к моему горлу, пообещал, зарезать меня, если я пискну. Даже в юном возрасте я понимала, что он не блефует и меня от смерти отделяет один шаг. В тот раз вонючий урод отодрал меня уже по-взрослому, во все дыры, и напоследок пригрозил, если проболтаюсь, то всю семью на перо посадит. На помощь своей семьи я особенно не рассчитывала и просто убежала из дома, начав скитаться.

За пару лет скитаний по улицам жизнь меня многому научила. Через пару лет я вернулась домой, устав жить в бесконечных скитаниях, пьянках и разврате, понимая, что еще немного, и я стану, как мои родители, безнадежным человеком, я решила остановиться, пока не поздно, и вернуться домой, найти работу и попробовать начать нормальную жизнь.

Родители, которых я не видела всё это время, не удивились моему возращению, они даже не искали меня, только начали читать морали, что такая взрослая дылда уже должна их обеспечивать, и прочий бред. Тысяча рублей из моих сбережений, отданная им, сразу заткнула их рты. Потом я встретила своего «репетитора». Увидев мою фигуру, которая за это время похорошела в нужных местах, он чуть штаны не намочил от счастья. Я сказала ему дождаться вечера, вечером приду к нему сама и устрою незабываемую ночь. Так всё и случилось, только он, наверное, себе представлял эту ночь по-другому, но точно не забудет её. Вечером я явилась к нему с тремя знакомыми парнями, явно выше его по криминальной иерархии. Те, взглянув на его наколки, сразу определи его масть и сказали, что могут прямо сейчас его пришить. Судя по тому, как он затрясся и обоссал себе штаны, они явно не шутили. Я попросила не убивать его, а просто отбить яйца, чтобы учился думать головой, что они и сделали. После этого он долго не выходил из своей комнаты.

Девушка отпила пару глотков пива и продолжила свой рассказ:

– Если вы думаете, что это были ужасы, то нет, это обычная жизнь на самом дне общества, которую все привыкли не замечать. Ужасы начались, когда на улице появились восставшие. Половину чертовых жильцов алкашей они за первые дни сожрали, и те пополнили их ряды, даже не успев ничего осознать своими тупыми мозгами. Зато выжившие собрали целый домовой совет, а это, я вам скажу, грандиозное событие. Последний раз такое было десять лет назад, когда лестница на второй этаж прогнила и обрушилась под тёткой. Вот тогда тоже собрались все жильцы и орали, как безумные, споря, стоит скидываться по целой тысяче рублей на ремонт или нет.