Чтение онлайн

Уиллард вынужденно прервал тираду.

— Зачем всё это нужно?

— Чтобы все знали, до чего вы опустились!

— У меня есть идея намного лучше вашей.

— Хотел бы я её услышать.

— Как известно вашим несчастным пациентам, вы начали ставить диагнозы путём сбора улик в домах пациентов. Как следствие, я предлагаю записать на кинетоскоп то, как вы влезаете в чужой дом, и организовать публичный показ.

— Зачем?

— Чтобы все знали, до чего вы опустились.

— У меня есть идея намного лучше вашей. Можно поставить комическую оперу, в которой Уиллард залезает через окно больницы к медсёстрам.

— Но...

— Вы помните комическую оперу [36] , в которой студенты залезают через окно к барышням в женской школе? Я просто украл идею.

— Но…

— Никаких «но»! Вы думали, я предложу поставить комическую оперу, в которой я, Эндрю Хамфри, залезаю в дом пациента? Я не такой идиот, чтобы согласиться на такое!

— Доктор Хамфри, вы совсем забыли о мистере Чемберлене!

На этот раз Чемберлен добился вожделенной, хотя и упорной цели.

— Я пришёл, чтобы вызвать вас на лечение мистера Эдисона. Время не ждёт.

— Похоже, мы что-то упускаем. Неужели мне придётся его лечить? Что с ним такое произошло? Ладно, придётся отправиться в сомнительное заведение.

— В какое?

— В больницу.

Хамфри встал и, злобно пыхтя, направился к выходу из гостиной. Джозеф Чемберлен прервал его неловкую ходьбу своей мыслью.

— Для начала у меня к вам один вопрос. Вы джентльмен…

Хамфри безбожно выругался.

— Простите?

— Я опровергнул то, что я джентльмен.

— Я имел в виду то, что вы приличный господин. Но в вашем жилище нет слуг.

Доктор Хамфри взглянул на Тигра таким взглядом, словно тот приписал ему отсутствие трости или цепочки для часов.

— Нет слуг? — Доктор Хамфри обвёл рукой интернов. — Нет слуг? А это, по-вашему, кто?!

— Это ваши слуги?

— Разве не похожи?

— Что вы ожидали? — подняв глаза, прокомментировал Уиллард. — Эксплуатация человека человеком — залог общественного труда!

— Тогда почему ваши слуги заговаривают первыми? Так не бывает. Это абсурд.

— Они плохие слуги, — пояснил Хамфри. — Слуги, за мной!

Хамфри спустился на первый этаж и упал на табурет. Доктора окружили его, чтобы застегнуть ему пуговицы на ботинках, надеть на него честерфильд, провести по нему щёткой, натянуть перчатки на руки их начальника.

Сборы в больницу, вновь и вновь сдвигающиеся с мёртвой точки и, словно молекулы воздуха, вновь спешащие к кажущейся недостижимой цели, достигли выхода на улицу. Вновь возникла пауза, и её началом был Чемберлен, успевший после ухода Хамфри из гостиной увидеть в ней охотничье ружьё.

— Простите, мистер Хамфри, но что в вашей гостиной делает ружьё...

— Оно нужно мне для занятий евгеникой! Вы уже слышали о том, что я буду регулировать количество геян путём регулирования количества аистов!

— Неужели вы всерьёз уверены, что люди...

— Откуда я могу знать, откуда берутся люди? Я не врач!

— У меня есть хорошая идея. Прошу вас, подайте мне перо и бумагу.

— Борис, бумагу и перо!

Борис Джером едва не сбил с ног домохозяйку, спускавшуюся по лестнице, и доктор Хамфри приготовился ждать объяснения поспешного приказа его слугам.

— Что вы хотите?

— Провести небольшой эксперимент. Напишите что-нибудь.

— Что?

— Что угодно. Желательно побольше.

Доктор Хамфри написал своё сомнительное имя и подал бумагу Чемберлену. Тот с трудом пробежал глазами и удовлетворённо кивнул.

— Я не могу ничего разобрать. Миссис Сойер, вы можете разобрать хотя бы одно слово?

Миссис Сойер действительно не смогла разобрать ничего из написанного её квартирантом.

— Передайте бумагу докторам.

— Я ничего не могу разобрать! — честно признался Уиллард.

— Мистер Хамфри, вы сами можете разобрать написанное вами?

— Ничего!

— Вы признали то, что у вас ужасный почерк. Следовательно, вы врач.

Хамфри в ужасе обхватил голову руками, поняв, что все его порождённые не в том направлении развитым умом отговорки не действуют. Его деятельность была доказана, и судьба Эдисона снова оказалась в крепостной зависимости от этого человека.

Можно не следить любопытствующим взором за тем, как брогам и два хэнсома везут министра, явно средневекового доктора и его учеников в сторону мастера американского электричества, уже достаточное время побеждаемого обстоятельствами.

Возблагодарив судьбу за свершившееся ожидание, мы видим их в палате, куда после выхода из кэбов несли их стопы. Непосредственно перед уже прибывшим в Бартс лордом Солсбери, мистером Чемберленом и Николой Теслой на койке лежит Эдисон, в противоположность давешнему неврозу его конечности неподвижны, голова откинута назад, лицо говорит о том, что мозг свободен от мыслей. На соседней койке лежал худой пациент самого простолюдинского облика, грубые черты лица соответствовали ломброзианскому видению революционеров, весь его облик в точности напоминал Homo neanderthalensis, правая рука сжимала кепку рабочего.

— Кто этот рабочий, доктор Хамфри? — спросил наш Джо, скосив взгляд на рабочего.

— Его зовут Джон Кенни. Похоже он тот самый, что дирижировал пением рабочих на Даунинг-стрит. Вы догадываетесь, как он здесь оказался? Эдисон предложил ввести на лондонских заводах конвейер. Этот рабочий вынужден был постоянно повторять одни и те же действия. Остальные рабочие выдержали это испытание, но Кенни сошёл с ума. В частности, он плясал как фавн и поливал рабочих из маслёнки. В конце концов его привезли сюда.

— Доктор Хамфри, вы забыли об Эдисоне!

— Вы правы, — буркнул Хамфри. — Но Кенни лежит в том же состоянии.

— Доктор Хамфри, считаете ли вы, что положение безнадёжно? — с заботой спросил лорд Солсбери.

В ответ Хамфри поднял ногу и резко пнул Эдисона. То же самое действие он повторил с Кенни. Их мускулы не проявляли подвижность.

— Скажите, мистер Тесла, он праведник?

— Допустим. И что из сего следует?

— Что он уже в Париже.

— Как это следует понимать?